Государство в пути - Виктория Анатольевна Корочкина

территории». Данный документ был взят за основу для урегулирования конфликта определенными политическими кругами Израиля[242]. Я. Арафат в свою очередь в качестве основы для ведения переговоров с Израилем принимает тексты резолюций Совета Безопасности ООН № 242 и № 338[243]. В этих условиях было заключено перемирие между ФАТХ и другими структурами, бросившими вызов лидерству Арафата. Однако не исчезли разногласия между НФОП и ДФОП относительно принятия резолюции 242 СБ ООН[244], давшей Израилю право «отвести свои войска только к тем позициям, которые он сочтет необходимыми»[245]. Лидеры НФОП считали, что палестинцы должны придерживаться всех резолюций ООН по палестинскому вопросу, начиная с резолюций 194 и 181, без выделения какой-либо из них[246].

Среди палестинского политического истеблишмента не было единства относительно принципиальных вопросов, касающихся как внутренней, так и внешней политики. К примеру, Эдвард Вади Саид – один из самых известных членов ПНС – вышел из состава совета из-за несогласия с позицией Я. Арафата, поддержавшего Саддама Хусейна во время первой Войны в Заливе. Впоследствии он был против подписания соглашений, достигнутых в Осло, которые, как он считал, делали невозможным возвращение палестинских беженцев на территории, захваченные Израилем в 1967 г[247].

На позиции Палестинского движения сопротивления негативно влияли не только события международного и регионального масштаба, но и возросшая популярность исламского движения. Поддерживаемые израильскими властями с 1970-х гг. исламские силы, такие как «Усра ад- Дин», действовали на «оккупированных территориях» против коммунистов и светских националистов. Не без помощи проводимой Израилем политики появились группировки фундаменталистов (ХАМАС, «Исламский джихад»), бросивших вызов не только лично Я. Арафату, но и всей Организации освобождения Палестины[248].

Таким образом, успехи на международной арене периодически сочетались с негативными для ООП событиями, приводившими к институциональной регрессии[249]. Война в Персидском заливе повлекла за собой враждебное к ООП отношение некоторых арабских стран в связи с про-иракской позицией руководства ООП. Из Кувейта и Саудовской Аравии была выслана большая часть палестинской общины, что означало потерю существенной финансовой и политической поддержки ООП и палестинцев на «оккупированных территориях». Арабский мир впервые подобным образом отвернулся от Палестинского движения сопротивления, что привело к затиханию интифады. В этом отношении соглашения, достигнутые в Осло, позволили ООП возродиться после серьезного кризиса[250].

В ситуации осадного положения, в которой оказалось руководство ООП, «оккупированные палестинские территории» стали для институтов организации основным источником общественной поддержки, сыграв важную роль в легитимации Палестинского движения сопротивления.

Интифада, начавшаяся на «территориях» в то время, когда поддержка арабских стран руководства ООП была на самом низком уровне, существенным образом повлияла на поддержание статуса организации как «единственного представителя палестинского народа». Еще одним следствием интифады явилось сочетание воинственной риторики с политическим реализмом, что привело к началу мирного процесса и изменению стратегии ООП.

Проблема ООП заключалась в том, что принятие ею новой стратегии не повлекло за собой структурных реформ, необходимость в которых была выявлена народным восстанием. ООП проявляла неспособность к гибкому реагированию в быстро меняющемся международном и региональном политическом окружении. На повестку дня встала проблема бюрократизации, организационного развития, структуры и роли национальных институтов, таких как ПНС, Центральный комитет и др. Особенно остро стояли вопросы взаимоотношения между руководством ООП в «изгнании» и лидерами организации на «оккупированных территориях», рассматривавшихся не как основная арена действия, а как источник поддержки. Несмотря на созревшую необходимость изменений в отношениях между двумя частями ООП, центр принятия решений (политический, финансовый, организационный, административный) и его механизмы остались без изменений. Это явилось основным фактором снижения эффективности деятельности и управления, приведшим организацию к кризису.

Необходимо также учитывать различные условия жизни палестинцев диаспоры и проживающих на «оккупированных территориях». Ведь палестинцы диаспоры социально и экономически интегрированы в страны их проживания (в наибольшей степени в Иордании). Лишь в лагерях беженцев наблюдаются какие-то черты сообщества. К тому же палестинские сообщества диаспоры неизбежно рассматриваются местными властями как дестабилизирующий фактор, поэтому они юридически и политически ограничены в своих действиях. Политические организации ООП инициировали такие институты «гражданского общества», как молодежные и женские ассоциации, клиники, милицию, комитеты, фабрики и ремесленные мастерские, что способствовало росту общинной идентификации палестинцев именно в тех странах, где ООП имела какое-то влияние и дружественные отношения с местным правительством.

Палестинцы на «территориях», напротив, никогда не прекращали своего бытия в виде подлинного общества, укорененного в земле, со своей экономикой, сельским хозяйством, промышленностью и сферой услуг, гражданскими институтами, со своими ценностями, социальной структурой. Сама их жизнь способствовала формированию массовых организаций и развитию общественного участия в процессе принятия решений (народные комитеты во время интифады).

Следовательно, в то время как на «оккупированных территориях» условия способствовали формированию одних институтов, в диаспоре ООП постепенно бюрократизировалась в связи с необходимостью выполнения полугосударственных функций. Этому способствовали, в частности, успехи на дипломатическом поприще с организацией многочисленных диппредставительств по всему миру, а также обучение за счет государств социалистического блока палестинских кадров, впитавших бюрократизированную структуру общества этих стран.

Бюрократизация не была ограничена руководящим аппаратом, этот процесс затронул массовые организации и профсоюзы диаспоры, где их роль стремительно размывалась. Действительно, полугосударственные функции ООП дублировались различными политическими организациями. Вместе с ростом бюрократического аппарата началось отчуждение социальной базы организаций от их руководства, в том числе и по причине ориентации последнего более на политические вопросы, нежели на социально-экономические нужды населения.

Показательным моментом палестинской политической системы было то, что в национальных институтах ООП, несмотря на периодически предпринимаемые попытки, не были представлены «оккупированные территории». Так, с момента формирования ПНС для представителей этих «территорий» было выделено определенное количество мест, однако в дальнейшем из-за опасения репрессий со стороны Израиля эта практика прекратилась. При этом членством в ПНС обладали палестинцы из различных сообществ, находящихся в ссылке. Несмотря на то что Конституция ООП предусматривала проведение выборов членов ПНС (Статья 5 Конституции ООП никогда не была применена на практике, поскольку Я. Арафат опасался потерять контроль над организацией и поставить под угрозу мирный процесс), политические реалии приводили к тому, что на практике кандидаты проходили в «парламент в ссылке» (ПНС) по результатам договоренностей между руководством различных организаций сопротивления.

На процесс представительства палестинского общества в массовых организациях диаспоры не могла не повлиять «система квот». Каждая фракция ООП имела определенное количество мест в руководящих органах этой организации, а также фиксированное число представителей в других массовых организациях независимо от своих размеров, идеологии либо своего влияния среди палестинцев. В силу этого сложно было объективно определить степень поддержки, которой пользовалась та или иная партия и на этой основе применить систему