Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

массу возможностей для разрушения старого порядка, не могли не заметить многочисленные силы в тогдашней элите. От монахов и священников, которые в силу своего происхождения не могли сделать карьеру в рамках католической системы, до мелких и средних феодалов, которые в ситуации климатических изменений находились на грани разорения. Плюс многочисленные междоусобные войны, которые очень обострились в ситуации разного рода пертурбаций, от климатических до эпидемиологических (чума, например).

И, с учетом того, что представители элиты отлично понимали, что такое карьера и как устроена система Власти (напомню, «Власть – это система конкурентного взаимодействия малых элитных групп», М. Хазин, С. Щеглов. Лестница в небо. М., 2016), в отличие от потенциальных новых капиталистов. И по этой причине они начали активную деятельность по разработке новых концепций, позволяющих повышать свой статус в рамках существующих властных конструкций, в том числе увеличивая свой ресурс за счет новых методов хозяйствования. Кстати, именно по этой причине, несмотря на новизну, понимание и освоение этих методов пришло достаточно быстро.

С противоположной стороны давление было достаточно жестким, одна инквизиция чего стоит. Отметим, что переломить силу часто можно только более жесткой силой, поэтому протестантские пасторы сожгли людей на порядок больше, чем инквизиция. Напомним, что Карл Смелый Бургундский уже в XV веке запретил на своей территории принимать доносы на ведьм с формулировкой о том, что этого мракобесия он не допустит. Чуть позже аналогичное решение приняла испанская инквизиция.

Но это – в спокойное время. После смерти Карла Смелого (напомню, Голландия была его территорией, и Испании она перешла через Карла V Габсбурга, который Карлу Смелому был правнуком по женской линии) в Голландию пришли протестанты и устроили там такой кровавый террор, что просто ужас. Испания (руками герцога Альбы) устроила контртеррор, так что кровь лилась рекой. Правда, историю пишут победители, поэтому виноват во всем оказался герцог Альба, а главным героем стал протестантский мифологический персонаж Тиль Уленшпигель.

Важно тут другое, история Голландии XVI века показывает, насколько сильным было противостояние. И, с учетом того, какой идейный базис был наработан католической церковью, неминуемо должна была быть придумана альтернативная идея. Отметим, что додумывали ее достаточно долго, например, важный вклад внес в это дело Макс Вебер со своей концепцией «протестантской этики», чьи труды относятся вообще к началу ХХ века. А тогда логика явно была другая. И вот вопрос, какая?

На этот вопрос пока однозначного ответа нет, но если мы посмотрим на тезисы Лютера, то у него никакого нового хозяйственного механизма нет. Не вызывает сомнений, что те представители старой элиты, которой двигали именно хозяйственные изменения, какие-то оправдания себе находили, причем на первом этапе построенные на интерпретации чисто религиозных догм. Но, как мы уже увидели, довольно быстро стало понятно, что меняется вся экономическая модель, причем при этом разрушается вся конструкция, выстроенная на религиозной догматике, не только католической, но и протестантской. Как ее ни упрощай.

И мне кажется, что самым первым стало изменение концепции времени. Периодическое время, характерное для консервативных обществ, стало становиться линейным, все большую роль стало играть движение вперед! Если для представителей старого хозяйственного уклада не посеять зерно, не посадить огород, не заготовить материалы для будущих изделий, предназначенных на продажу, было катастрофой, мир рушился, то для представителей нового уклада все было иначе.

Зачем заготавливать детали для телег, если можно делать только колеса, оббивать их металлом (инновация!), а потом продавать и закупать не только телеги, но и, например, зерно? Там, где оно растет лучше. Если можно всех своих крестьян посадить за ткацкие станки и начинать использовать мануфактурные технологии? Да, это создает проблемы (значительная часть рабочих на российских фабриках конца XIX века были сезонниками, они приходили работать осенью, после полевых работ и весной снова уходили в деревни), но выгода все-таки больше.

Ну а дальше начинается разработка философского (ну, или идеологического) обоснования всего этого процесса. И самое первое – это отказ от религиозного восприятия мира. Поскольку такой подход в базовых постулатах противоречит инновационному процессу. Который при капитализме должен быть первичен. Ну а инновационный процесс уж точно не периодичен, вчерашние инновации уже никому не нужны, думать нужно о новых.

И, как следствие, все большее и большее уважение начинают приобретать вольнодумцы, которые принципиально отказываются рассматривать мир с религиозной точки зрения. Они создают все новые и новые философские концепции, которые говорят о том, что мир познаваем, познаваем человеком и сам процесс познания самоценен и крайне полезен. Квинтэссенцией и логическим завершением этого подхода является формула Маркса: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его», но до нее в XVII–XVIII веках пока еще далеко.

Отсюда до концепции прогресса всего один шаг. И он довольно быстро был сделан, уже в XVIII веке все «приличные» государственные деятели не мыслили себе развитие своих государств вне концепции прогресса! Правда, около 200 лет от появления капитализма прошло. Почему? А дело в том, что первоначально речь шла не о прогрессе как универсальной концепции развития человечества, а только лишь о пользе от конкретных модернизаций. Но совокупный их результат появился уже через полвека, и это было видно невооруженным глазом на фоне предыдущего «периодического» времени, когда за несколько десятилетий могло не происходить практически ничего.

Мы подробно опишем этот эффект ниже, в главе, посвященной истории взаимодействия России с идеей модернизации, но из нее будет видно, что уже во второй половине XVI века Ивану IV станет понятно, что хозяйственный механизм страны нужно модернизировать. Но желательно без разрушения системы государственного управления. Ему это, как будет видно дальше, не удалось, но удалось чуть позже, и именно это позволило создать такое мощное явление в современной истории, как Россия. Но сама суть понятна: уже менее чем через 50 лет после появления капитализма накопленные модернизации дали качественно новый результат.

И этот результат много кто увидел, не только Иван Грозный. Именно в этот момент стало понятно, что этот эффект можно демонстрировать изменяющемуся европейскому обществу (в основном, конечно, на севере европейского региона) и подогнать под него философскую, а затем и идеологическую базу. Что и было сделано окончательно к концу XVIII века. Под идею прогресса была переведена вся научная и образовательная логика.

Отметим, что требования модернизации, пусть на первых порах и локальной, безусловно создали острую необходимость в кадрах, которые бы эту модернизацию поддерживали, не только на словах, но и на деле. И по этой причине именно в период зарождения капитализма появилась наука, в современном ее понимании. Точнее, в понимании модерна, эпохи промышленных революций, сегодня она все более и