Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

у Дании. Но финансовый подход не предполагает социальной поддержки населения. То есть люди социально ущербные (условно, старше 50 лет, например), оставаясь потребителями и избирателями, перестают быть источником добавленной стоимости в рамках либерального подхода. И становятся исключительно источником расходов государства.

В воспроизводственном подходе такие люди учитываются, просто потому, что есть масса видов деятельности с низкой добавленной стоимостью, а то и вообще формально убыточные (требующие льготного налогообложения или даже дотаций). А в финансовом – нет, поскольку бухгалтерски они добавленную стоимость не создают. А выкидывание большого количества людей (десятки процентов от населения) из экономической деятельности никогда не приводило к положительным результатам.

И вопрос добавленной стоимости – один из принципиальных моментов, который лежит в основе этой книги. Я исхожу из того, и это было положено в базу неокономики, что экономические системы развиваются и, достаточно часто, совершенствуются даже в случае отсутствия количественного развития. Даже если сравнить «темное» Средневековье VIII–IX веков с античным Римом, то можно отметить, что, несмотря на падение экономики (выражаясь современным языком, ВВП), в отдельные моменты отмечался явный технологический прогресс.

Нужно отметить еще один момент. Если смотреть на современный Запад с точки зрения формального финансового подхода, то все отлично. Количество миллиардеров растет, добавленная стоимость приводит к росту ВВП, технологии развиваются, один искусственный интеллект чего стоит. Но если посмотреть, скажем, на уровень доступности жилья в США… Или же доступности медицинского обеспечения для тех же американских граждан.

Если посмотреть на экономику США, то, несколько забегая вперед, можно уже задаться вопросом, а есть ли возможность ее восстановления? Есть ли необходимое количество инженеров, технологов, управленцев реальных производств, которые способны восстановить эту страну? Пусть даже не для восстановления воспроизводственного контура, а просто для нормального функционирования?

Нет, конечно, Трамп такую задачу поставил, еще в 2016 году. Но ни в первый срок у него не вышло (и ниже я объясню почему), ни сейчас не получается. Частично по той самой причине, которая обсуждается в этой главе: система оценки финансово-экономической деятельности и отдельных субъектов экономики, и всей ее в целом, устроена так, что развитие реального сектора не дает позитивных показателей. Более того, развитие долларовой финансовой системы неминуемо приводит к тому, что возможности США по привлечению внешних ресурсов, без которых их хозяйственная система вообще не работает, постоянно сокращаются. И как быть в такой ситуации?

И при этом надо понимать, что для разработки модели восстановления экономической системы на базе США (на сегодня придумана только одна такая модель, она описана ниже в этой книге) категорически необходимо ее оценивать именно с точки зрения воспроизводственного подхода. Поскольку с точки зрения финансового подхода эта модель сокращает добавленную стоимость. А вот в условиях воспроизводственного подхода добавленная стоимость в контексте этой модели резко возрастает.

А если рассматривать не историю отдельных стран с их экономическими системами, а цивилизаций, то картина становится еще более сложной. Восток на момент появления капитализма, по сравнению с Западной Европой, был в расцвете и через Византию вполне стал преемником античной цивилизации. С точки зрения экономики это, конечно, не так, но напомню, что расцвет Востока во многом был следствием перетока богатств из Римской империи.

Если исходить из концепции воспроизводственных контуров, страны Востока в этот период, первые века после разрушения античного Рима, представляли собой абсолютно независимое явление. Даже Византия, в общем, особого отношения к ним не имела. И эти регионы владели колоссальным богатством. Но инновационный прогресс в этот период явно имел место и в Западной Европе.

Это тот момент, который показывает, что экономические обобщения нельзя заводить слишком далеко, есть вопросы, которые явно находятся за пределами экономики. Но и тут есть тонкости, в частности, если острие инновационного процесса направить на совершенствование военных технологий, то можно получить серьезные преимущества. В человеческой истории соответствующие процессы носят (на сегодня) явно негативные коннотации, объединенные общим термином «колониальное ограбление». Но ведь и тогда, во времена Рима, этот процесс не слишком сильно отличался по существу. И, главное, моральные запреты никогда никого не останавливали.

К слову, в этом месте возникает очень интересный вопрос, который несколько раз поднимался в истории и ответа на который современная экономическая наука так и не дала. Пусть есть два воспроизводственных контура, каждый со своей стоимостной системой и масштабом добавленной стоимости. Как можно оценить их конкурентное взаимодействие?

В заключение этой главы поднимем один принципиальный вопрос, который неизбежно возникает в процессе ознакомления с ее содержанием. Как получается добавленная стоимость в финансовом (принятом в либеральной теории) понимании, если экономически ее нет? То есть воспроизводства в экономической системе не происходит? Формально мы уже дали ответ на этот вопрос: за счет несистемных источников роста. В настоящее время (это будет описано в последующих главах) это в основном эмиссия. Но могут быть и другие варианты.

Например, добавленная стоимость в американской экономике 1990–2010-х годов образовывалась за счет переноса производств в другие страны. Поскольку издержки внутреннего производства в США велики, а, скажем, в странах ЮВА низкие, то эта разница формировалась в посреднических структурах, которые демонстрировали феноменальные результаты роста (достаточно вспомнить историю компании Wall Mart). Но с точки зрения формирования добавленной стоимости в экономическом смысле вывод производства из США не просто ее уменьшил, он вообще лишил США собственного воспроизводственного контура.

Да, тут есть масса дополнительных вопросов, часть из которых мы поднимем ниже, в теории глобальных проектов. Но тем не менее в чисто экономической части на какие вещи нужно обращать внимание? Численность населения (потенциальный спрос)? Система образования? Масштаб инноваций и темпы воспроизводства? Ну, и так далее. Они находятся за пределами вопросов, которые я затронул в настоящей книге, но тем не менее представляются сегодня крайне актуальными.

Опыт противодействия СССР и США после Второй мировой войны показывает, что такое конкурентное взаимодействие может длиться достаточно долго. Более того, если к нему бы подключился Китай, то система из трех элементов, теоретически, могла бы существовать вечно. Это для двух игроков, как следует из теории игр, один должен за конечное время победить, а для трех все уже куда интереснее. Но этот вопрос на сегодня уже явно выходит за границы содержания книги, хотя кое-какие его аспекты читателю еще встретятся.

А пока перейдем к еще одному крайне важному вопросу, без которого понять логику капитализма невозможно.

Глава 6

Идеология прогресса

Как я уже неоднократно отмечал в начале книги, экономика является наукой общественной и в этом смысле очень зависит от всего комплекса доминирующих идейных и идеологических стереотипов. И, как видно из вышесказанного,