Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время - Татьяна Павловна Гусарова

Иную картину дает административный аппарат. Придворный совет, Канцелярия, позже Тайный совет возникли во многом под влиянием бургундской практики в том виде, в каковом ее застал молодой Максимилиан в последней четверти XV в. В 1497–1498 гг. в наследных землях был конституирован Придворный совет (Hofrat, Consilium aulica), схожий по своим параметрам с королевскими советами других стран и выросший из давнего обычая консультации с высокопоставленными чиновниками двора. Помимо бургундских корней свою роль сыграло и огромное желание молодого императора поскорее заполучить совещательный орган, которому было бы под силу разбирать общеимперские дела. Кроме того, проиграв сословиям в схватке за Камеральный суд, в котором у короны оказался минимум представительства, император хотел передать новой инстанции часть судебных полномочий. Не привыкшие к столь огромным задачам сословия просили оставить за Советом лишь дела наследственных земель, но государь остался непреклонен, напомнив в 1510 г., что Австрия — это тоже часть Империи и ее представители обязаны делить места с чинами других имперских земель. Согласно упомянутому Инсбрукскому уложению 1518 г. в состав Надворного совета входила по меньшей мере 21 персона, в том числе канцлер, гофмейстер, шатцмейстер и другие чины. Имена же и число надворных советников в первые годы правления Фердинанда I как наместника Германии нам неизвестны. Некоторая ясность наступает лишь с 1526–1527 гг., с появления целого ряда указов, регламентирующих состав двора. Советниками числились обладатели тех же должностей, что и при Максимилиане, общим числом до 20 человек.

Поворотным моментом стал 1559 г., когда после восшествия Фердинанда на имперский престол Совет был окончательно преобразовали в Имперский придворный совет (Reichshofrat, Consilium imperiale), тем самым узаконив его статус общеимперского учреждения. Впрочем, в нем, как и раньше, разбирались дела наследственных австрийских земель, что придавало всему органу своеобразный двойственный характер. Но еще важнее было окончательное утверждение за Советом судебных полномочий. Тем самым была достигнута заветная цель короны: укрепить свои позиции верховного судьи для имперских сословий — то, чего лишь в половинчатой форме удалось добиться Максимилиану I. К тому же состав Совета назначался только императором.

Полномочия Совета неоднократно корректировались, в частности, Оснабрюкскими статьями 1648 г., но всегда сохраняли основное ядро. Совет выступал высшей инстанцией по вопросам имперских ленов: в нем подлежали улаживанию все споры относительно наследования выморочного имущества и статуса собственности. Своим решением он мог легитимировать внебрачных детей имперских чинов с разрешением вступать в наследство родителей. Сверх того, в Совете разбирались все спорные дела, связанные с раздачей имперских привилегий, титулов, дворянских дипломов и гербов, что в совокупности отражало всю сферу полномочий собственно императорской власти. Совет также выносил решения по уголовным делам имперских сословий, если они не были связаны с нарушением земского мира.

Для XVI в. был весьма показателен стиль работы этого органа: он, строго говоря, занимался не столько сугубо правовым исследованием вопроса, сколько улаживанием самого конфликта. Важность для него имело вынесение приемлемого для споривших сторон решения, выработка компромисса, что особенно было важно императорам «эпохи Аугсбургского мира», стремившимся избежать любого обострения внутри Империи. Не случайна была и критика в адрес Совета со стороны юристов разных религиозных лагерей, считавших процедуру выработки итогового вердикта не всегда законной. Тем не менее гибкий механизм работы привлекал подданных, разуверившихся в волоките Камерального суда, создавал определенную притягательность. Репутацию повышала и сама процедура работы: Совет инициировал назначение особых комиссий для исследования обстоятельств дела на местах. Комиссары занимались сбором всей информации, а не только доказательств по какому-либо конкретному пункту. Итоговое решение выносилось лишь после ознакомления с обстоятельными реляциями комиссаров. Деятельность Камерального суда, напротив, выглядела несравненно более громоздкой: по каждому случаю здесь уполномочивался местный судья, сильно зависимый от властей, работа которого ограничивалась лишь сбором доказательств.

Судебные функции, впрочем, не вытесняли совершенно правительственных. Совет продолжал давать рекомендации по административно-политическим вопросам, но в гораздо большем объеме они отходили теперь Тайному придворному совету.

В ходе Тридцатилетней войны протестантские сословия неоднократно упрекали Совет в предвзятости и «карманности» и требовали ограничить его деятельность только имперским регионом. Фердинанд II в 1620 г. вынужден был пойти на уступки: наследственные инкорпорированные земли изымались из сферы его компетенции. В конфессиональном отношении Совет, однако, оставался рупором католической партии: чаще и охотнее к его услугам прибегали католические подданные короны. В вестфальских статьях протестанты добились паритетного представительства всех конфессий и, кроме того, настояли на поднадзорности его особой ревизионной комиссии по аналогии с той, которая согласно Аугсбургскому религиозному миру 1555 г. назначалась для проверки деятельности Камерального суда. Император вынужден был пойти на попятную и в этом вопросе, но реально деятельность этой комиссии значилась лишь на бумаге. Равенство конфессий также не было соблюдено: протестанты были здесь в меньшинстве и в XVIII в. Император слишком дорожил своим детищем, чтобы жертвовать им даже в относительно спокойное время после 1648 г. Ныне историки все меньше склонны говорить о конкуренции между двумя главными судами Империи: в целом оба учреждения: и Надворный совет и Камеральный суд — дополняли друг друга и вносили свою лепту в укрепление внутреннего мира.

Совет состоял из президента и заседателей, число которых росло: в середине XVI в. их насчитывалось от 12 до 18, в 1659 г. — 24, в 1711 г. — 30. Собрание делилось на скамьи «дворян» и «ученых», под которыми, собственно, следовало подразумевать неаноблированных юристов. Но уже в XVII в. состав Совета был представлен только дворянами, включая дипломированных юристов, получивших низший дворянский титул.

Финансовые дела разбирались Казначейством, Надворной камерой (Hofkammer; Camera aulica). Максимилиан I создал ее для наследственных земель: в 1494 г. — для Тироля, в 1495 г. — для Нижней и Верхней Австрии. Но развить из новых инстанций общеимперский орган, занимавшийся сбором налогов с имперских чинов, не получилось ввиду того, что собственно само имперское налогообложение ограничивалось преимущественно лишь финансированием военных кампаний (т. н. общий пфенниг) и содержанием нескольких верховных институтов (Камеральный суд), для чего не требовался постоянный орган. Кроме того, сословия всегда рассматривали взносы как выражение своей доброй воли и резко противились централизации денежного хозяйства. Карл V, вынужденный постоянно дробить свои усилия между двумя коронами, не мог продвинуть дело вперед, и функции Казначейства ограничивались лишь австрийскими землями. Фердинанд I старался упорядочить его работу. В 1527 г. своим пражским указом он определился со штатом: во главе казначейства значился генеральный шатцмейстер (General Schatzmeister, Tavemicus, magister tavemicorum) им был тогда давний знакомец государя, опытный и хитрый хозяйственник Ганс Гофманн. У него в подчинении числился один камеральный советник (Hofkammerrat), хофпфенниг-мейстер (Hofpfennigmeister) и «камер-секретарь» (Kammer Sekretär). В 1568 г. должность шатцмейстера была заменена президентом камеры (Kammerpräsident). Впрочем, дело с централизацией ведомственной работы даже в наследных землях