Властные институты и должности в Европе в Средние века и раннее Новое время - Татьяна Павловна Гусарова

Блок «ограниченных прав» касался, несомненно, более значимых внутриимперских дел. Император не мог без согласия курфюршеской коллегии и Рейхстага объявить войну и заключить мир с иноземной державой, принимать те или иные законы, утверждать приговоры Камерального суда и взимать налоги с имперских чинов. В 1648 г. «ограниченный» характер всех этих полномочий был зафиксирован во втором параграфе Оснабрюкского пакта и остался основополагающей нормой вплоть до отречения Франца II в 1806 г.

Императоры из дома Габсбургов. Стиль правления, двор и придворные должности

Императоры

С 1438 г. корона принадлежала династии Габсбургов. Семейные традиции, свойственные позднему Средневековью, всецело отразились в практике правящего императорского дома. Вплоть до 1564 г. в ходу были династические разделы, выделявшие младшим отпрыскам самостоятельные княжества в структуре общего владетельного массива. Так возникали, дробились вновь и угасали многочисленные побочные ветви. Фердинанд I в 1564 г. еще раз поделил наследство между тремя сыновьями: помимо Нижне- и Верхнеавстрийских владений теперь выделилась Штирия, Каринтия и Крайна, принадлежавшая отныне эрцгерцогу Карлу и его потомкам с центром в Граце (Штирийская ветвь), и Тирольское герцогство, в котором правил ставший впоследствии знаменитым меценат и собиратель эрцгерцог Фердинанд. Он скончался без законных наследников в 1595 г. (внебрачный сын его Карл получил специально выделенное для него графство Бурггау в Передней Австрии), а Тироль позже вернулся в общий домен.

Максимилиан II порвал со старым обычаем: он завещал своим наследникам лишь титулярные апанажи, по сути — кормления с отдельных областей, не связанные с владетельными правами. Шаг императора, несомненно, диктовался правительственной мудростью: многочисленные сыновья в случае предоставления удельных прав попросту могли раздробить на мелкие части внушительный наследственный блок. С другой стороны, пустые титулы подтолкнули сыновей к поиску серьезного территориального подспорья, что спровоцировало в годы правления Рудольфа II (1576–1612) знаменитую «распрю братьев». Младший брат императора эрцгерцог Матиас сперва отважился вмешаться в нидерландскую авантюру, мечтая о наместничестве в восставших против испанцев провинциях, а позже, потерпев фиаско, выступил непосредственно против Рудольфа. Развернувшаяся на многие годы внутрисемейная смута повлекла новые передел наследства, отказ Рудольфа в пользу Матиаса от австрийских земель, а потом от Венгерской и Богемской короны. Противостояние, сильно подрывавшее авторитет династии, закончилось лишь со смертью самого Рудольфа в январе 1612 г. Кончина, в свою очередь, бездетного Матиаса в 1619 г. выдвинула на передний план Штирийскую ветвь, в лице Фердинанда II (1619–1637) занявшую престол.

Окончательно вопрос престолонаследия был откорректирован лишь Прагматической санкцией 1713 г. Согласно ее положениям отныне в случае пресечения мужского колена корона наследовалась по женской линии в зависимости от степеней родства.

Воззрения императоров на свои обязанности, правительственные концепции, сам стиль правления предопределялись условиями эпохи. Религиозные потрясения XVI в. и кровавую драму Тридцатилетней войны следует отнести к безусловно самым значимым импульсам. Для венценосцев, начиная с Максимилиана I вплоть до Рудольфа II и Матиаса, типичным было влияние позднегуманистической культуры, глубокая религиозность, сочетавшаяся с интеллектуальной увлеченностью в духе постижения гармонии мира и служившая, как считалось, целям «общего блага». Уже Максимилиан I ощущал себя космополитическим арбитром, ответственным за поддержание христианского миропорядка на основе личного благочестия и уважения принципов «общего блага». Внук его Карл V руководствовался в первые годы своего правления концепцией италоцентризма канцлера Меркурино Гаттинары, большого поклонника великого Эразма Роттердамского. Реализация ее поставила Карла в состояние перманентного конфликта со всеми соседями, включая папу и дорого обошлась императорским интересам в самой Германии. Но Карл до самого конца смотрел на себя как на верховного гаранта мира, обязанного восстановить рухнувшее единство Церкви и отстоять Европу от посягательств османов. И точно так же его наследники младший брат Фердинанд и племянник Максимилиан II хлопотали о мире, будучи готовыми дать место под общей крышей даже иноверцам-лютеранам целиком в соответствии с пониманием собственных задач как защитников всехристианского согласия.

На пике «конфессиональной эпохи» от императора требовались прежде всего качества религиозного бойца. Таков был идеал для Фердинанда II и — правда, в меньшей мере — его сына Фердинанда III, которому оба старались соответствовать. Война и кипучая деятельность уплотняли общение с высшей совещательной инстанцией Тайным советом и в еще большей мере с ключевыми фигурами собственного окружения, такими как Ульрих фон Эггенберг или Максимилиан фон Траутманнсдорф. Неизбежно возрастала и роль духовников, подобных Мартину Бекану и иезуиту Вильгельму Ламормэну, хотя их влияние на принятие конкретных решений не может быть подтверждено документально и, скорее всего, носило характер лишь существенной, но все же одной из составляющих. Сама модель правления, правда, не становилась от этого более персональной: она лишь резче выделяла круг доверенных лиц.

Габсбурги сумели сохранить лучшие в Европе традиции фамильной солидарности. Перед нами, за редким исключением, многодетные семьи, не знавшие больших раздоров. В их истории раннего Нового времени не было темных и тем более кровавых пятен. Распря братьев в царствование Рудольфа II осталась лишь эпизодом.

Двор: должности и церемониал

Со времен образования Священной Империи сохранялась главная особенность организации двора германских монархов: существовал двор императора как совокупность собственно имперских должностных лиц, и двор собственно короля Германии как хозяина наследственных земель. Если императорский двор как таковой всегда был «атомизирован», распылен по владениям отдельных династов обладателей должностей и представал в цельном виде лишь в рамках надворных съездов (Hoftage), а позже Рейхстагов, то двор короля выступал постоянно функционирующей, зримой величиной, состоявшей из личного хозяйства и административного аппарата. Именно его мы будем иметь в виду в этом разделе.

Габсбурги в XVI в. стремились сблизить свой двор со сферой управления Империей и новыми инкорпорированными землями, сделать его более «имперским», что наложило характерную печать на развитие институтов и должностей. До начала XVI в. он мало чем отличался от дворов прочих территориальных властителей. Заимствование Максимилианом I элементов бургундской придворной организации и преобразования, задуманные в присоединенных землях, повлекли перемены. Они выразились в более строгом разграничении отраслевого управления и во все более энергичном размежевании личного хозяйства и административной сферы. В этом смысле правы те историки, которые полагают, что в эпоху Максимилиана I имперские земли оказались сильнее, чем прежде, вовлечены в развитие институтов, свойственных западному региону, давно уже сложившихся и апробированных во Франции, Бургундии или Англии. Но совершенно неверно из этого делать вывод об ущербности имперского пути: исторические условия Германии долгое время делали попросту ненужными нововведения подобного рода. Тяжелое наследие отца, амбициозность сына, широкая династическая политика, начавшиеся длительные воины, наконец, борьба с сильной сословной оппозицией требовали нового импульса.

При дворе Максимилиана I была введена роспись штатов и создана придворная бухгалтерия, упорядочившая размеры и выплату жалованья. За год