Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

и океанография, метеорология, вулканология и многие другие науки. Таким примерам несть числа – и тем больше оснований очень тщательно рассмотреть причину текущего раскола научного и экспертного сообщества по вопросу состояния мировой экономики, по базисным вопросам ее основания.

Следует отметить, что подобные противоречия, особенно в общественных науках, регулярно накладывались на субъективное противоборство различных научных школ, на их тягу к ярко выраженному монополизму, однако наличие хотя бы какого-нибудь объективного основания в их позициях было необходимо всегда. И, возвращаясь к первоначальной теме, проблеме объективности ПМ и, как следствие, постиндустриального общества в США, их экономического обоснования, прежде всего необходимо понять, в чем же суть разногласий между оптимистами, радостно приветствующими новые экономические механизмы, и пессимистами, какие доводы и те и другие приводят для обоснования своих, прямо скажем, противоположных позиций?

Оптимисты исходят из достаточно простой логики: развитие информационных отраслей принципиально изменило всю модель мировой экономики, структуру производства, потребовало радикального изменения мировой финансовой системы. Эта перестройка еще не закончилась, и в этом смысле говорить о некоторых структурных несоответствиях по крайней мере преждевременно, тем более опираясь на старые, еще индустриальные критерии.

А сама скорость развития отраслей новой информационной экономики доказывает их жизнеспособность, так же как и повышение производительности труда в отраслях традиционных – разумеется, после внедрения в них информационных составляющих.

Ну, действительно, представьте себе, говорят они, что сейчас документы начнут готовить по старинке, на пишущей машинке… А как можно работать в руководстве крупной компании, если нет механизма мгновенной передачи приказа по электронным сетям сразу всем подразделениям, которым он адресован? Ну а что касается отдельных трудностей, то они будут преодолеваться по мере поступления…

Пессимисты же говорят о том, что в реальности отрасли новой экономики не увеличивают производительность труда в экономике традиционной. Впервые об этом, во всяком случае на теоретическом уровне, было сказано в статье О. Григорьева и М. Хазина, опубликованной в середине 2000 года в журнале «Эксперт», а наиболее полно эти вопросы нашли свое отражение в исследовании международной консалтинговой компании Маккинзи, опубликованном в 2001 году (она подробнее будет описана в последующих главах).

Работа Маккинзи и исследования автора книги в 2000–2001 годах структурных проблем экономики США показали, что ускоренный рост отраслей «новой» экономики связан с внеэкономическим (т. е. не основанным на реальных результатах деятельности) перераспределением ресурсов, направленным в пользу этих новых отраслей. За счет отраслей традиционных, что и вызвало их серьезную стагнацию в США за последние два десятилетия. И здесь необходимо напомнить, что в моих исследованиях к новой экономике были отнесены не только информационные сектора, типа производства компьютеров или обработки информации, но также оптовая и розничная торговля. Отметим, что, хотя механизмы этого перераспределения принципиально отличаются от тех, которые действовали в СССР, результаты в части отклонения межотраслевого баланса от устойчивого состояния удивительно напоминают наши результаты 70–80-х годов прошлого века. Только вместо нашей оборонки у них «новая» экономика.

Апологеты информационного сектора на это отвечают, что современная экономика состоит в основном из услуг и сервисов, а производственная компонента отлично развивается в рамках глобального разделения труда в Китае и Юго-Восточной Азии. Соответственно, межотраслевой баланс в рамках одного государства не может дать достаточно полную картину ситуации (выражаясь нашим языком – масштаб воспроизводственного контура в современной экономике перерос масштабы даже самых крупных государств). Критики, в свою очередь, отмечают, что даже в тех странах, в которых принципиально изменилась структура производства, структура потребления осталась практически прежней, люди по-прежнему тратят деньги на еду, жилье, отдых, медицину и образование.

В этом смысле в неразделимой паре «производство – потребление» «новая» экономика изменила только первую часть, что само по себе достаточно спорное достижение, поскольку все до сих пор происходившие структурные кризисы (в том числе тот, который существенно повлиял на судьбу СССР) были вызваны как раз несоответствием структуры производства структуре потребления. Иными словами, рассуждения апологетов «новой» экономики о ее достижениях, с точки зрения сторонников экономики реальной, производственной (или, если употребить любимый термин Л. Ларуша, физической), как раз и есть доказательство ее кризисного состояния.

Собственно говоря, аргументы здесь можно приводить еще долго, но если отвлечься от конкретных доводов чисто экономического плана, то, частично повторяя начало главы, противоречие между этими двумя группами можно сформулировать так. Пессимисты смотрят на сложившуюся ситуацию с точки зрения старых критериев, а оптимисты – новых. И такое различие не может быть приведено к общему знаменателю иначе как победой одной из двух идеологий: либо ПМ действительно «шагает по планете», и тогда верны оценки оптимистов, либо имеет место научная ошибка – и тогда для описания действительности следует использовать методики пессимистов.

Одна точка зрения говорит о том, что для России это тем более важно, поскольку М развивался на Западе в рамках капитализма, на Востоке – социализма, но на сегодня он в любом случае вынужден проиграть ПМ в рамках естественного развития общества. Если предположить, что именно США являются лидером создания постмодернистского устройства мира, то в них это противодействие М и ПМ постепенно оформлялось в 80-е годы, после мощного толчка реформ Рейгана, и закончилось победой последнего.

С этой позиции, в СССР разрушение общества М произошло одномоментно, как раз в результате безнадежной конкуренции с уже сформировавшимся в США ПМ. И как раз отказ СССР самостоятельно строить общество ПМ не позволил создать его национально ориентированной модели, как это удалось сделать в рамках М. Но это лишь означает, что целиком или по частям, но Россия будет вынуждена принять ту модель ПМ, которая уже построена, и ее сопротивление по различным направлениям (типа несогласия с западной версией событий Второй мировой войны) бессмысленно и безнадежно.

Противоположная точка зрения не столь оформлена, но в соответствии с ней беда состоит как раз в том, что реально постиндустриальное общество построено не было и, следовательно, ПМ как явления реальности, а не выдумки рафинированных интеллектуалов на сегодня просто не существует. А тот идеологический мираж, который был сконструирован в 90-е годы XX века, находится, грубо говоря, на последнем издыхании, поскольку его поддерживают абсолютно искусственно, за счет эмиссии доллара. И в самое ближайшее время иллюзия ПМ должна будет рассыпаться, вернувшись к классическому М, причем в его достаточно ранних, грубых формах.

И задача исследователя в нашем случае состоит в том, чтобы найти критерий, применение которого достаточно убедительно бы показывало различие двух этих случаев. И, соответственно, показать, как именно будут уходить уже привычные элементы постмодерна или разрушаться остатки модерна. Начнем мы с простого примера:

Представим, что существует крупный комбинат, который в рамках разделения труда и