44 ступени к ядерной войне - Герман Кан

1. Очевидная близость к тотальной войне.

2. Вероятность извержения.

3. Провокация.

4. Прецеденты нарушены.

5. Продемонстрирована целеустремленность (решительность и/или безрассудство).

6. Ущерб нанесен или наносится.

7. Усилия (масштаб, размах или интенсивность насилия).

8. Предполагаемая или предполагаемая угроза.

На практике «измерение» степени эскалации в любой конкретный момент будет зависеть от используемых критериев. Таким образом, нет объективной причины, по которой очевидная близость к тотальной войне (измеряемая народным беспокойством) должна быть очень хорошей мерой объективной вероятности эскалации. Это очевидно верно для несчастных случаев «ни с того ни с сего», и это может быть верно для многих других ситуаций. На самом деле в условиях кризиса беспокойство по поводу возможности извержения может сделать вероятность извержения намного меньше. Также может быть много провокаций без большой вероятности извержения или явной близости к тотальной войне.

В целом приведенные выше критерии измеряют разные вещи, но все они использовались различными авторами в качестве мер эскалации. Со своей стороны мы будем намеренно расплывчаты и обычно не указываем критерии, используемые для определения степени эскалации. Однако в большинстве ситуаций контекст (или соотношение между возможными критериями) будет достаточно ясен, чтобы избежать путаницы.

Забастовка и метафоры «Цыпленка»

Есть две интересные аналогии, или метафоры, которые можно применить к эскалации: забастовка в трудовых спорах и игра в «цыпленка». Ни одна из этих аналогий не является полностью точной, но каждая из них полезна для разъяснения концепции эскалации и передачи представления о нюансах и тактике.

Аналогия с забастовкой действует в основном на нижних уровнях эскалации. В ситуации забастовки работники и руководство угрожают нанести друг другу ущерб, делают это и под давлением продолжения этого ущерба ищут согласия. Обычно предполагается, что события не обострятся до предела (т. е. не вспыхнут): мы не ожидаем, что рабочие умрут от голода или предприятия обанкротятся. В ходе забастовки ожидается, что каждая сторона причинит вред или пригрозит причинить вред, но не «убьет» или даже не нанесет постоянный ущерб другой стороне. Под давлением постоянных угроз причинения вреда предполагается, что будет достигнут некий компромисс, прежде чем будет нанесен постоянный или чрезмерный ущерб. Иногда эти ожидания не оправдываются; предприятие разоряется, или рабочие ищут работу в другом месте. Но такое случается редко. Обычно забастовка разрешается задолго до того, как наступает такой предел.

В этом контексте сразу возникает вопрос: «Зачем проходить через этот дорогой, опасный и неудобный путь разрешения споров? Зачем вообще устраивать забастовку? Почему бы не урегулировать спор?» Ответ очевиден. В отсутствие принудительного или приемлемого судебного разбирательства та сторона, которая больше всего боится забастовки, как правило, получает худший результат. Политика «отсутствия забастовок» — аналогия ненасилия в трудовых спорах. И даже если в течение нескольких лет кажется, что все работает и споры решаются без забастовок, в конце концов может возникнуть ситуация забастовки или серьезная угроза забастовки. Угроза забастовки или локаута всегда присутствует как последнее средство давления для достижения компромисса.

Эскалация имеет одну важную особенность, которой нет в большинстве забастовочных ситуаций, — возможность извержения. В обычной забастовке максимальное наказание, которое рабочие могут применить к руководству, — это лишить его производства на один день за один раз. Максимальное наказание, которое руководство обычно может применить к рабочим, — это отказать им в зарплате на один день за один раз. Поэтому существует естественный предел скорости наказания — несчастный случай или приступ гнева вряд ли заставит одну из сторон перейти грань. Эскалация в международных отношениях — совсем другое дело, поскольку каждая сторона сама решает, с какой скоростью она хочет нанести ущерб другой стороне. Это делает эскалацию несравненно менее стабильной, чем ситуация забастовки. Минута гнева, всплеск эмоций, безобидный на первый взгляд просчет или случайность, или «неправильное» решение могут иметь катастрофические последствия.

Другая полезная (хотя и сбивающая с толку) аналогия, которая выдвигает этот аспект на передний план, — это «цыпленок». Хотя это очень популярная метафора, особенно среди групп мира, аналогия с этой игрой сильно упрощает международные конфликты. В «цыпленка» играют два водителя на дороге с белой линией посередине. Оба автомобиля пересекают белую линию и едут навстречу друг другу на максимальной скорости. Первый водитель, у которого сдадут нервы и он свернет на свою полосу, становится «цыпленком» — объектом презрения. В эту игру играют подростки ради престижа, ради девушек, ради лидерства в банде и ради безопасности (т. е. чтобы предотвратить другие вызовы и столкновения).

Эскалация гораздо сложнее, чем эта игра. Тем не менее игра представляет собой полезную аналогию, поскольку она иллюстрирует некоторые аспекты международных отношений, которые важны и должны быть подчеркнуты, например симметричный характер многих ситуаций эскалации.

Одна из причин, по которой люди не любят использовать аналогию с «цыпленком», заключается в том, что она подчеркивает тот факт, что две стороны могут действовать одинаково. Мне кажется, что некоторые, кто возражает против такого обозначения, хотят ограниченно играть в «цыпленка», но не любят признавать, что именно это они и делают. Я считаю, что разумно обозначать тактику, а кроме того, считаю, что в нынешних условиях нам, возможно, придется быть готовыми играть в международную версию этой игры, нравится нам это или нет.

Из вышесказанного понятно, почему многие люди хотели бы вести международные отношения так, как подросток играет в «цыпленка». Они считают, что если наши лица, принимающие решения, смогут лишь создать видимость того, что они пьяны, слепы и без руля, то они «выиграют» в переговорах с Советами по важнейшим вопросам. Я не считаю такую политику полезной или ответственной. Мы можем быть готовы пойти на определенный риск, и мы можем не хотеть тактически подстраховывать себя, представляясь абсолютно трезвыми, ясно видящими и полностью контролирующими себя, но мы явно выиграем, если будем иметь разумную степень трезвости, разумную степень ясного видения и разумную степень самоконтроля. Советы, скорее всего, будут проводить аналогичную политику.

Но эскалация часто имеет решающее сходство с игрой в «цыпленка»: одна сторона должна создать у другой стороны впечатление, что противник должен уступить или по крайней