44 ступени к ядерной войне - Герман Кан

Забастовка и игра в «цыпленка» проливают свет на концепцию эскалации. Но почти любая аналогия может ввести в заблуждение, и эти случаи не являются исключением. Поэтому, хотя мы будем использовать обе аналогии, мы должны рассмотреть некоторые моменты, в которых эти аналогии разрушаются.

В случае забастовки в трудовых спорах обе стороны, скорее всего, признают свою абсолютную необходимость друг в друге, и эта базовая общность интересов будет доминировать в переговорах. Одна сторона не будет пытаться устранить другую. Фактически никакая стратегия, предусматривающая большую вероятность причинения тяжкого вреда другой стороне, скорее всего, не будет приемлемой. Таким образом, хотя позже мы отметим, что «родственные» соображения могут играть важную роль в ситуациях эскалации, аналогия с забастовкой, вероятно, преувеличивает общее ощущение общности интересов в международном конфликте.

В аналогии с «цыпленком» сложность прямо противоположная. Здесь нет никаких уступок и переговоров. Здесь нет естественных пауз или остановок, или даже частичных повреждений — только тотальные столкновения. Что еще более важно, главной целью игры является полное унижение противника. Не может быть никакой возможности компромисса или сохранения лица.

В международных отношениях эскалация используется для облегчения переговоров или оказания давления на одну или обе стороны с целью урегулирования спора без войны. Если бы одна из сторон хотела войны, она бы просто вступила в войну и не утруждала себя переговорами. По этой причине распространенное замечание о том, что «ни одна из сторон не хочет войны», не является особенно поразительным, хотя его часто произносят с видом истины. Ни одна из сторон не желает отступать именно потому, что верит или надеется, что сможет достичь своих целей без войны. Она может быть готова пойти на определенный риск войны для достижения своей цели, но она чувствует, что другая сторона отступит или пойдет на компромисс, прежде чем риск станет очень большим.

«Цыпленок» был бы лучшей аналогией эскалации, если бы в него играли две машины, стартующие на неизвестном расстоянии друг от друга, движущиеся навстречу друг другу с неизвестной скоростью и по дорогам с несколькими развилками, так что противоборствующие стороны не уверены, что они вообще находятся на одной дороге. Оба водителя должны раздавать и получать угрозы и обещания, приближаясь друг к другу, а слезные матери и суровые отцы должны стоять на обочинах дорог, призывая, соответственно, к осторожности и мужественности.

Есть еще один фактор, которым эскалация отличается от этих аналогий. В ситуациях эскалации обе стороны понимают, что, скорее всего, им придется играть неоднократно. Поэтому (как обсуждается ниже) важен «системный торг». Ни одна из сторон не желает получить преимущество ценой создания психологической или политической ситуации, которая сделает вероятным извержение при следующей игре. Действительно, обе стороны могут стремиться к выработке приемлемых методов ведения игры или к принятию общих правил, воплощающих некоторые принципы равенства или справедливости. На самом деле обе стороны могут быть настолько заинтересованы в принятии таких правил процедуры или правил вынесения решений, что любая из них может быть готова проиграть конкретный вопрос просто потому, что попытка выиграть этот вопрос создаст прецедент, который снизит применимость основных правил.

В любом случае, равновесие страха, вероятно, будет работать достаточно хорошо, чтобы вызвать определенную степень сдержанности и благоразумного поведения с каждой стороны. Именно потому, что обе стороны признают, что стратегии сдерживания нестабильны, они, скорее всего, воздержатся от слишком частых или слишком интенсивных проверок стабильности ситуации и будут избегать такого поведения, которое может спровоцировать неосторожный ответ другой стороны. Обе стороны будут понимать, что стратегия сдерживания требует поддержки прецедентов и зависит от широко понимаемых и соблюдаемых пороговых значений, если мы хотим, чтобы она была надежной в течение какого-либо периода времени.

Кто-то все еще может спросить, почему мы вообще торгуемся. Почему бы нам не решить эти вопросы сейчас, не подвергая себя такому большому риску? К сожалению, в этом отношении ситуация во многом напоминает аналогию с «цыпленком» и забастовкой. В принципе, нет причин, по которым производители и рабочие не могли бы прийти к соглашению без угрозы или большого взаимного вреда забастовки. Но, к сожалению, если одна из сторон отчаянно желает заключить соглашение без ущерба или риска ущерба, она, скорее всего, получит очень плохую сделку. На самом деле если одна из сторон делает это неоднократно, возможно, что обе стороны понесут ущерб: производитель может обанкротиться из-за постоянных уступок, или рабочие могут получать настолько низкую зарплату, что будут вынуждены уйти из отрасли. Аналогией эскалации может быть жесткая или отчаянная реакция одной или другой стороны после неоднократных уступок, даже если они были сделаны в надежде на примирение. В отсутствие общепринятых или обязательных мирных методов разрешения спора обе стороны должны быть готовы либо к эскалации, либо к навязанным им урегулированиям.

Таким образом, даже если страна не готова идти на большой риск для достижения позитивных национальных целей и задач, она может быть готова идти на большой риск, чтобы предотвратить катастрофы или дорогостоящие навязанные поселения. В целом сообществу легче договориться о том, против чего оно выступает, даже если оно не может договориться о том, за что оно выступает. Но нам нужны другие альтернативы, кроме тотальной спазматической войны или мира любой ценой — т. е. войны или капитуляции.

Принимая во внимание все вышесказанное, мы видим, что вероятность того, что война в конечном итоге произойдет из-за того, что стороны заигрались в «цыпленка», может быть очень высокой. В частности, в любой длительный период мира может наблюдаться тенденция к тому, что правительства становятся более непримиримыми, поскольку мысль о войне исключается из представлений о реальном. Это может произойти, особенно если есть опыт, когда те, кто твердо стоял на своем, добивались хороших результатов, в то время как те, кто был «благоразумен», казалось, добивались плохих результатов. Через некоторое время гипотетическая опасность войны может показаться менее реальной, чем осязаемые выигрыши и престиж, которые выигрываются и теряются. Может оказаться, что правительства только после провала мира узнают, что невозможно твердо стоять на несовместимых позициях. Сегодня есть основания надеяться, что мы можем уменьшить опасность игры в «цыпленка», если тщательно продумаем, как могут начаться войны и как они могут вестись. Таким образом, мы серьезно изучаем эскалацию. Но эскалация, очевидно, опасна. Если не будут приняты действенные меры для