44 ступени к ядерной войне - Герман Кан

Ни одна страна не хочет играть в «цыпленка» в том же духе, в каком играют в нее подростки. Одна из главных альтернатив — наличие достаточных возможностей на более низких уровнях эскалации, чтобы у противника не было соблазна играть даже в ограниченную игру в «цыпленка». Нельзя давать одной стороне повод полагать, что она может превзойти другую в эскалации на низком уровне, поскольку это может склонить ее к риску такой эскалации в уверенности, что другая сторона капитулирует перед более высокой эскалацией. И действительно, альтернативой наличию значительных возможностей для низкоуровневой эскалации являются достаточно убедительные угрозы перейти к более высоким уровням. Однако существует искушение слишком сильно полагаться на эту тактику, и, возможно, нелишним будет напомнить себе, что при борьбе с насилием в Соединенных Штатах существует тенденция занимать твердую моральную позицию, а затем, поскольку мы определили проблему как моральную, выступать с чрезмерными угрозами и идти на чрезмерный риск.

Именно из-за этой тенденции я так прямо говорю об использовании угроз эскалации как об игре или намерении играть в геополитическую версию «цыпленка». В той мере, в какой мы настроены серьезно (или наш блеф создает видимость серьезных намерений), нам придется столкнуться с последствиями нахождения на лестнице эскалации. А когда человек соревнуется, он рискует. Если человек рискует, ему может не повезти, и он проиграет. Возможно, в одностороннем или двустороннем порядке нам следует договориться не играть в «цыпленка». Это можно поощрять (как обсуждается ниже) путем усиления инструментальных, инстинктивных или родственных ограничений против извержения, превращая таким образом эскалацию в нечто большее, чем забастовка, и уменьшая роль угроз эскалации в разрешении международных споров. Но, вероятно, существуют пределы того, как далеко мы можем зайти в этом направлении.

Источники контроля и сотрудничества в международном обществе

В этой книге речь идет в основном о «политическом» применении силы, хотя мы также рассмотрим военное использование политических методов. Потенциальное, а также фактическое применение силы как в мирное, так и в военное время может осуществляться в целях обороны, отрицания, наказания, уничтожения, предупреждения, торга, штрафа, сдерживания и так далее. Мы рассмотрим все эти возможности, уделяя основное внимание угрозе, или реальности силы или принуждения как фактору переговоров.

Таким образом, я буду рассматривать международный порядок с довольно специализированной и технической точки зрения. Такой фокус приведет к тому, что мое рассмотрение международного порядка будет иметь много искажений и предубеждений, поскольку факторы, регулирующие международное поведение, помимо силы, принуждения и угрозы, будут упущены.

Например, мы можем выделить следующие аспекты национального поведения при попытке изучить поведение стран в конфликте: (1) договорное, (2) принудительное, (3) инстинктивное, (4) стилистическое и (5) родственное. Для целей данной книги мы можем рассматривать их как грубые, пересекающиеся категории или как различные аспекты единого целого. Было бы слишком амбициозно пытаться дать здесь такое глубокое и четкое определение вышеупомянутых терминов, чтобы разрешить все концептуальные и семантические трудности, но краткое обсуждение будет уместным и полезным.

Первые два аспекта, договорной и принудительный, подразумевают инструментальные мотивы — узкие соображения прибыли и убытков. Контракт, конечно, подразумевает обмен обещаниями и выгодами по принципу «услуга за услугу». Отношения принуждения также можно рассматривать как обмен «услуга за услугу», но теперь это обмен угрозами и наказаниями. Угрозу можно рассматривать как негативное обещание: «Если ты не сделаешь то-то и то-то, я обещаю причинить тебе боль; или если ты не сделаешь то-то и то-то, я обещаю не причинять тебе боль». Для наших целей лучше разделить инструментальные мотивы и обмены на более или менее искусственно разграниченные области договорных и принудительных сделок.

Договорная концепция особенно соответствует американским и англосаксонским традициям гражданского права, общественной жизни и бизнеса. «Услуга за услугу» — это вполне разумная основа, на которой можно вести дела, если нет особых причин поступать иначе. Хотя американцы склонны считать, что полезно и важно иметь дружеские личные отношения между потенциальными контрагентами, они признают, что нет абсолютной необходимости в таких особых отношениях. В американской культуре даже два очень враждебно настроенных человека могут прийти к взаимопониманию.

Взаимовыгодное соглашение — такое, в котором стороны достигли адекватного компромисса, со всеми плюсами и минусами — и все же остаются враждебными после его заключения. Действительно, многие западные подходы к контролю над вооружениями, в которых политические аспекты отходят на второй план, а основное внимание уделяется техническим вопросам, преследуют строго договорную точку зрения, которая может быть не столь практичной, как кажется, поскольку такие договоры так трудно заключать[7]. Если обе стороны относительно враждебны или подозрительны, преимущества и недостатки уравновесить гораздо сложнее.

Принудительный торг — это негативный аспект того же континуума, поскольку, как мы уже отмечали, он включает угрозы и насилие. В нем используется отговаривание в противовес убеждению, кнут в противовес прянику.

Большинство американцев не совсем спокойно относятся к концепции «спокойных», или деловых, переговоров в атмосфере некоторой степени физической угрозы или принуждения. По большей части они сознательно не отводят силе никакой рациональной или разумной роли в «обычных» переговорах. В недавнем прошлом (за исключением случаев «справедливых» революций) мы склонялись к мнению, что инициатор применения силы является преступником, больным или невменяемым человеком. Поэтому мы склонны считать, что тот, кто применяет силу, является не только нашим врагом, но и врагом человечества — преступником, который заслуживает уничтожения, тюремного заключения или медицинского ограничения и лечения. «Крестовый поход» и даже первоначальный пацифизм более естественны для американцев, чем та холодная, сдержанная и умеренная готовность угрожать силой или применять ее, которая будет предложена в этой книге.

Обычное американское отношение к силе несколько наивно. Сила — это постоянный элемент человеческого общества, используемый хорошими, плохими и равнодушными нациями и людьми. Она использовалась как рационально, так и иррационально, как мудро, так и глупо, как умеренно, так и экстравагантно, как добродетельно, так и злонамеренно. Даже если мы неразумно или даже безнравственно вводим применение силы, принуждения, насилия и угроз, вполне возможно, что в дальнейшем мы будем использовать эти вещи разумно. По крайней мере применение силы не является по умолчанию варварским, неразумным или