44 ступени к ядерной войне - Герман Кан

осады города, но во время первых налетов всем экипажам был отдан приказ тщательно прицеливаться в мосты и коммуникационные объекты, а бомбардировки во время последней осады немцы объяснили как тесную тактическую поддержку сопротивляющихся позиций противника.

Каковы бы ни были последствия польской кампании, немецкие операции на Западе ограничивались разведывательными полетами, постановкой мин и атаками на прибрежное судоходство. Приказы люфтваффе в этот ранний период были настолько строгими, что исключали практически любые атаки, которые могли привести к падению бомб на британскую или французскую землю. Союзные бомбардировщики, ограниченные аналогичным образом, проводили только разведывательные миссии, несколько листовочных рейдов и несколько атак на корабли и базы немецкого флота. Даже налеты на береговые базы ВМС обеих сторон были ограничены целями, хорошо изолированными от населенных пунктов.

Немецкое вторжение в Норвегию в апреле 1940 года привело к использованию в этой стране обеих бомбардировочных сил, опять же в тактической роли. Однако воздушная война на Западе не расширялась до вторжения в Нидердланды 10 мая, более чем через восемь месяцев после начала войны.

Таким образом, в течение первых восьми месяцев табу на бомбардировки распространялось не только на столицы — Берлин, Лондон и Париж, но и на все остальные населенные пункты трех стран, как бы близко они ни находились к военным или промышленным объектам…

Наступательные атаки союзников не обещали спасти Лондон и Париж, оборонительные меры, казалось, могли помочь этим городам лишь в незначительной степени, а удержание немецких населенных пунктов в качестве неприкосновенных заложников представлялось единственным возможным средством их спасения. [подчеркивание мое — Г.К.] Поэтому британское и французское правительства считали, что выгоды от сдержанности, избежание ужасных разрушений их городов, перевешивают издержки, упущенные возможности стратегического ослабления Германии; отмена этого варианта должна была произойти только в мае 1940 года.

С другой стороны, решение Германии сдерживать люфтваффе в 1939 году было продиктовано расчетами, совершенно отличными от расчетов Чемберлена и Даладье…

Тем не менее Гитлер очень хотел избежать любых бомбардировок Германии, но не из-за страха перед полным крахом, предусмотренным в Лондоне и Париже, а из-за личного желания избавить Германию от всех возможных трудностей военного времени, а также из-за страха, что энтузиазм немецкого народа по отношению к его режиму может не выдержать суровых условий войны…

В первые восемь месяцев («странная война») главные сакральные объекты обеих сторон почти скрупулезно оставались в неприкосновенности. (Технически рейды на изолированные береговые базы ВМС действительно посягали на главные объекты, имеющие сакральное значение — если бы они проводились с применением ядерного оружия или даже были бы очень крупными обычными рейдами, мы бы сегодня сказали, что сакральность была нарушена «залпом с ограниченным сокращением сил» или «ограниченной показательной центральной атакой», но фактические рейды были настолько малы и тактически ориентированы, что такие объекты можно считать по существу неприкосновенными). Тактические операции люфтваффе в Польской и Норвежской кампаниях были проведены таким образом, чтобы избежать сопутствующего ущерба гражданскому населению, насколько это было практически возможно.

Война разгорелась 10 июня 1940 года с вторжением в Нидерланды, а 15 июня немцы разрушили значительную часть Роттердама. Немецкое правительство утверждало, что это была оправданная атака на военные цели в обороняемом городе (и, таким образом, не представляла собой изменения в политике воздушных войн). Однако немецкие пропагандисты попытались использовать шок от этого события и подчеркнуть мощь немецкой авиации, представив атаку как террористический рейд. Эта попытка получить и то, и другое (когда заявления пропагандистов шли вразрез с официальными объяснениями) привела к тому, что немцы стали скрывать границы, которые, по их мнению, они соблюдали и которые на самом деле были скрыты для многих немцев, а также для правительств и населения союзников. Нападение на Роттердам было воспринято как произвольное террористическое нападение на гражданское население. Г-н Квестор описывает ситуацию следующим образом:

Сдержанность Германии, наблюдавшаяся на протяжении всей кампании в Нидерландах и Франции, демонстрировала постоянное желание Германии внушить союзникам различия, которые могли бы предотвратить тяжелое нападение на немецкие города — желание, которое, однако, иногда переступало через безответственность немецких пропагандистских агентств и присущую им неясность различий между тактическими и стратегическими операциями.

Кроме того, Гитлер вновь возлагал большие надежды на окончание войны с Великобританией после поражения Франции и надеялся облегчить такое урегулирование, проявив сдержанность в ведении кампании. Возможно, что обладание неповрежденными городами могло заставить британцев почувствовать, что они больше выиграют от заключения мира. Сдержанность, проявленная в щадящем отношении к французским городам, аналогично служила для того, чтобы дать французам задел на скорую капитуляцию, задел, в котором люфтваффе могли легко отказать им при желании, но который был бы сохранен в случае быстрой капитуляции Франции.

Однако крайние опасения британцев по поводу «нокаутирующего удара» были значительно ослаблены в период с сентября 1939 года по май 1940 года, поскольку подготовка гражданской обороны и противовоздушной обороны в Великобритании начала демонстрировать определенный прогресс, поскольку были сделаны новые и более трезвые оценки характера воздушных бомбардировок, так как новые опасности, возникающие для Великобритании, имели тенденцию к снижению относительной важности воздушной угрозы и поскольку Уинстон Черчилль сменил Чемберлена на посту премьер-министра Великобритании.

Кроме того, часть штаба Королевских ВВС RAF все еще считала (как и до войны), что значительных результатов можно добиться точным ударом по нескольким «ключевым» целям в Германии; эти планировщики продолжали настаивать на разрешении начать такое наступление, чтобы наконец-то использовать Бомбардировочное командование. Судьба Роттердама и двусмысленность немецких заявлений по поводу этого случая бомбардировки, кроме того, уменьшали британские перспективы быть навсегда пощаженными; ввиду немецких успехов на земле считалось, что на самом деле может быть выгодно натравить люфтваффе на военные цели в Британии (тем самым ослабив давление на силы во Франции и приведя в действие те истребительные эскадрильи Королевских ВВС, которые в любом случае должны были находиться в Британии).

По всем этим причинам 15 мая был отдан приказ о начале программы «точных» ночных бомбардировок военных и промышленных объектов в Германии. Британцы еще не потеряли всякую надежду на избавление от жестоких бомбардировок своих городов и не решили покончить со всеми своими самоограничениями; перспектива немецких бомбардировок просто стала менее страшной, в то время как надежда избежать их уже не была столь радужной, и поэтому меньшие британские ограничения теперь казались уместными. Исключение Берлина из атаки все еще сохранялось в надежде, что Лондон