Иран и его соседи в XX веке - Алекс Каплан

коммунистами, с другой стороны, были фундаментальными. Первые были убежденными националистами, вторые – пламенными интернационалистами. Одни умеренными, но исламистами, другие – ярыми атеистами. К власти в Ираке после революции 14 июля 1958 года пришли все прогрессивные силы вместе: баасисты, насеристы, коммунисты и оппортунисты. Главным лидером революции оказался политический оппортунист – бригадный генерал Касем. Уже через несколько дней после революции у него возникли серьезные противоречия с другим лидером революции – полковником Арефом. Эти два офицера командовали теми двумя бригадами, которые ночью по пути в Иорданию развернулись на Багдад и совершили в стране переворот. Теперь они не могли решить, кто из них был в революции главным, потому как в ту революционную ночь они были равными, у каждого было по бригаде… а еще они расходились по националистическому вопросу. Генерал Абдель Карем Касем стоял на позициях иракского национализма, в то время как полковник Абдель Салям Ареф занимал панарабские позиции. Генерал Касем категорически выступал против вступления Ирака в Объединенную Арабскую Республику Гамаля Абдель Насера, в то время как полковник Ареф являлся ярым сторонником именно такого политического пути для Ирака. Генерала Касема поддерживали коммунисты, а полковника Арефа – баасисты и насеристы. Противоречия тогда в революционной среде выяснялись стремительно и решительно. Двух лидеров революция вынести была не в состоянии. Через три месяца генералу Касему удалось полностью разгромить в аппаратной борьбе полковника Арефа. Его арестовали, судили – как всегда в таких случаях – за предательство и приговорили к смертной казни. Правда, генерал Касем все же своего ближайшего революционного соратника пожалел и в 1961 году, не казнив, из тюрьмы выпустил. А вот полковник Ареф своего бывшего соратника во время следующего переворота в 1963 году не пожалел, а расстрелял в телестудии перед камерой. Причем даже в самый последний момент офицеры были заняты сведением старых политических счетов. Генерал Касем укорял полковника Арефа, что он его, мол, пожалел, в ответ Ареф заявил, что и он готов пожалеть своего противника, но только если тот заявит перед всем народом, что лидером революции 14 июля 1958 года был в действительности он – полковник Ареф. Генерал Касем отказался…

Полковник Ареф (слева) и генерал Касем (справа).

Пережить кризисный 1958 год Соединенным Штатам помогли распри среди арабских революционеров. Они же привели Америку в конце концов и к победе на Ближнем Востоке через два десятилетия, когда Египет в 1979 году перешел в западный лагерь, подписав мирное соглашение с Израилем в Кэмп-Дэвиде. Однако вернемся к событиям 1958 года. Разногласия среди иракских революционеров имели под собой не только идеологическую, но и местную почву, которая то и дело уходила у них из-под ног. На севере страны проживали курды, в центре – сунниты, на юге – шииты. Между ними имелись непримиримые противоречия, решить которые могла только жесткая диктатура. Режим генерала Касема, установленный в 1958 году, хоть и был диктатурой, но слишком мягкой, чтобы удержать власть достаточно долго в столь непростом государстве. Серьезные разногласия тем временем стали проявляться и среди руководства Объединенной Арабской Республики. Недовольными объединенным государством были сирийские насеристы, посчитавшие, что лишились права голоса в собственной стране. В значительной степени они были в этом правы, все руководящие должности и командные высоты в ОАР заняли египетские насеристы. Президент Насер в 1960 году, понимая, что сирийская ситуация выходит из-под контроля, отправляет в Дамаск маршала Амера, второго человека в египетской правящей иерархии, чтобы он лично возглавил происходящие в Сирии политэкономические процессы. Как принято на Ближнем Востоке, маршал Амер привез с собой своих людей, рассадив их на руководящие посты. Сирийская, хоть и революционная, но все же номенклатура, естественно, была такому ходу дел не рада, а потому быстро сменила насеристские настроения на карьеристские настроения. Следующий переворот в Дамаске не заставил себя долго ждать. Двадцать восьмого сентября 1961 года сирийские офицеры взяли власть в стране в очередной раз в свои руки. Переворот прошел мирно. Маршала Амера посадили в самолет и отправили в Каир, его назначенцы уехали домой сами, следом за маршалом, аккуратно передав дела своим сирийским коллегам. Два государства остались в дружеских, союзнических, идеологически одинаковых, но отныне раздельных отношениях.

Партия БААС вышла на ближневосточную политическую сцену всерьез весной 1963 года. Восьмого февраля 1963 в Ираке партия БААС свершила вторую по счету революцию. Первая вошла в иракскую историю под именем «Июльской», вторая называлась «Рамадановая революция». Официально, однако, в иракских учебниках затем было написано, что в 1963 году народные массы просто поправили курс революции, потому как некоторые волюнтаристски настроенные политические лидеры повели ее неправильным курсом. Эзопов язык многочисленных арабских революционных течений того времени не уступал в казуистике языку «Красной книжечки» Мао Цзэдуна. Оно и понятно: как в Китае, так и на Ближнем Востоке работать революционерам приходилось в основном с безграмотными крестьянскими массами – доверчивыми и политически крайне наивными. Ровно через месяц, 8 марта 1963 года, баасистская революция произошла и в Сирии. На Ближнем Востоке начался эффект баасистского домино. По-другому в Дамаске не могло и быть, ведь город кипел от безумных по накалу политических страстей, одних только крупных политических фракций среди военных было пять. Как только баасистская революция произошла в Ираке, зажатые между Каиром и Багдадом сирийские военные в Дамаске нырнули, не оглядываясь, в пучину новых революционных приключений… их действительно последовало так много, как никогда раньше. Новый орган власти в Ираке назывался Совет Революционного Командования иракской фракции партии БААС, в Сирии – Совет Революционного Командования сирийской фракции партии БААС. Номинально в те дни партия БААС была единой, у нее просто имелось две фракции в двух разных странах – в Ираке и в Сирии. Уже через неделю после переворота в Дамаске (официально он назывался Революцией 8 марта) все руководство партии БААС – как иракское, так и сирийское, – прибыло на переговоры об объединении в Каир. Здесь произошло поистине фантастическое столкновение арабских революционных амбиций. С одной стороны, в программе партии БААС фигурировал на первом месте панарабизм, самой яркой формой которого являлся насеризм. С другой стороны, как в Ираке, так и в Сирии к власти одновременно с партией БААС пришли и другие политические силы, тогда, в 1963 году, здесь еще имелся политический плюрализм. Главными союзниками баасистов по революции являлись как раз насеристы. Из 20 членов сирийского Совета Революционного Командования 12 были баасистами, а 8 – насеристами. Иными словами, все были уверены, что в Каире произойдет историческое событие, о котором