Два капитала. Как экономика втягивает Россию в войну. 10 лет спустя - Семен Сергеевич Уралов

Поэтому подрыв России – задача глубоко прагматическая и отработанная. «Дважды уже получалось. Почему бы не реализовать это в третий раз?» – задается логичным вопросом прагматичное протестантское мышление.

Поскольку подрыв России и втягивание в мировую войну идет по стандартной схеме, то я попробовал описать ее в достаточно простой логике – готовых решений, которые уже реализуются и будут иметь далеко идущие последствия.

Набор политэкономических действий, направленных на провокацию Смуты в России и демонтаж государства, следующий.

• Удушение санкциями. Для экономики ничего критичного, но это удар по финансовому капиталу РФ, интегрированному в систему мировой торговли. На этом фоне – кризис на рынке труда в Москве и мегаполисах.

• Раскол на промышленно-евразийские и финансово-евроатлантические элиты. Недовольство в среде буржуазии и среднего класса в Москве.

• Принуждение к созданию на базе восточного Донбасса буферного анклава, который при отсутствии финансового контроля превращается в черную дыру для бюджета РФ, как это было в Южной Осетии в 2008–2011 годах.

• Создание на базе остатков Украины шовинистического национального государства по типу Польши 1920–1930-х годов. Одесса, Харьков, Запорожье, Днепропетровск = «сходни кресы», подвергающиеся пацификации (насильственному усмирению). На этом фоне – рост недовольства сочувствующих Новороссии среди граждан РФ и союзников.

• Торпедирование евразийской интеграции, стимулирование многовекторности Казахстана, Беларуси и Армении. Игра в Казахстане на китаефобии (на фоне сближения РФ и Китая). Втягивание Беларуси в экономические проекты с Польшей и Литвой, кредитование белорусской экономики со стороны МВФ. Стимулирование штатовского и европейского армянского лобби.

• Активизация националистической повестки внутри России по темам «слили Новороссию и предали Донбасс» и «гастарбайтеры».

• Персональная изоляция Владимира Путина путем выдавливания из престижных международных клубов. Активизация тем «преемника» и «Путин устал».

• Торпедирование союзного курса РФ – Китай. Проблемы безопасности в Синьцзян-Уйгурском автономном районе и сопредельных с Афганистаном республиках – Таджикистане, Узбекистане и Туркменистане.

Вот попытка схематизации сценария Смуты. По каждому пункту можно и нужно выстраивать контрмеры, но они будут действенны только при наличии более глобальной цели и адекватного понимания, что игры закончились. На кону стоит вопрос физического выживания всего континента, потому что Смута в России автоматически означает Смуту во всей Евразии.

Отдельно стоит остановиться на торгово-экономических методах Третьей мировой. Подходит к концу второй год санкций против РФ. Понятие «санкции» придумали наши СМИ, а на деле мы имеем дело с торговой блокадой и экономической войной. Обычное явление, впервые опробованное, наверное, еще при первой глобализации времен Римской империи. Тогда Марк Антоний, который взял в управление Египет, отказался поставлять зерно в центр и кормить римских плебеев, вследствие чего против Александрии были введены «санкции», а на втором шаге Юлий Цезарь объявил АТО и изничтожил мятежного Антония и его слишком суверенных сторонников, потому что Египет того времени был частью глобального рынка и никаких экономических прав иметь не мог.

Однако для того, чтобы понять природу санкций, надо заглянуть в недалекую историю, а именно – на двадцать пять лет назад, когда на месте государства союзного типа с самодостаточным миром-экономикой образовались национальные осколки.

Экономика и социальный уклад, в котором мы живем вот уже четверть века, являются результатом глобальной сделки элит. Брендирована эта сделка была как «перестройка и новое мышление», а суть ее заключалась в том, что наша экономика включается в процессы глобализации в обмен на отказ от суверенитета. Мы выводим войска из ГДР и Польши, а в обмен получаем «ножки Буша», «Юпи» и «Макдак» на Тверской.

Вторая часть сделки – свободное движение частных капиталов в обоих направлениях в обмен на доступ к недрам и народному хозяйству. Эта часть сделки была брендирована как «приватизация и поддержка частной инициативы». В Союзе была слишком концентрированна государственная собственность, чтобы ее можно было демонтировать за год или два. Это долгий процесс, растянутый во времени, конечной целью которого является поглощение суверенного индустриально-промышленного рынка финансовым капиталом.

К сделке подключались разные прослойки людей на разных этапах. Первой в мировой рынок интегрировалась компартийная элита, которая обменяла политический суверенитет на премии, лекции и рекламу пиццы. Вторым этапом была интегрирована прослойка «красных» директоров и «комсомольских кооператоров», которые обменивали промышленность на места в советах директоров, недвижимость за границей, офшорные счета и апартаменты в Москве. На последнем этапе интегрировали так называемый средний класс, который возник в столицах союзных осколков и стал обслуживать потоки капитала. Уголь, металл, нефть, газ, трубопрокат, химические удобрения – каждый сектор народного хозяйства, выставленный на мировую биржу, запускал миллиардные потоки капиталов в сторону мирового рынка и надувал миллиардные пузыри в национальной экономике.

Так появился новый финансовый пузырь (в сфере массового строительства жилья в столице и мегаполисах), который рос быстрее, чем цена на нефть, потому что средний класс надо было держать в узде и на постоянном кредитном подсосе, а квадратный метр и мелкособственнический инстинкт – лучшая узда для среднеклассового менеджера.

За двадцать пять лет экономика и хозяйство трансформировались таким образом, что все отрасли, не связанные с мировым рынком, деградировали и выродились. Потому что проще продать пару лишних тонн нефти или металла, присосаться к кредитной линии транснационального банка и купить для внутреннего рынка яблоки в Аргентине или Польше, откуда вывести капитал в офшор легче, чем напрямую. Как только торговать стало выгоднее, чем производить, а государство еще и стимулировало это кредитами, пропагандой потребления и открытием бесконечных торговых центров на месте бывших цехов – наш суверенный рынок умер.

Остались отдельные сектора хозяйства вроде атомостроения, ВПК и космоса, но все они обеспечены тем, что союзные инженеры-изобретатели опережали время на полстолетия.

Также держатся отдельные гиганты вроде «Уралвагонзавода» или «Корпорации “Сухой”», хотя и они находятся в странных кредитных отношениях с частным капиталом.

Начавшаяся два года назад торгово-финансовая война, которую назвали санкциями, – это плата за нарушение политэкономического пакта, заключенного еще Горбачевым. Доступ к мировому рынку и билет в золотой миллиард были выданы в обмен на отказ от экономической субъектности.

Первый раз эта сделка была нарушена в Грузии в 2008 году – нарушена, кстати, либералом Медведевым, – но прецедент был слишком ничтожным, а Южная Осетия и Абхазия остались независимыми государствами. По-настоящему сделка была нарушена с включением Крыма в состав Российской Федерации, потому что никто не давал мандата на расширение территории. Более того, сокращение военного присутствия было прописано в сделке с момента вывода западной группы войск из ГДР, Чехословакии и Польши.

Доступ к мировому рынку и глобальному капиталу был гарантирован в обмен на закрытие проекта «Совет экономической взаимопомощи», а тут какие-то Таможенные и Евразийские союзы. Финалом входа в острую фазу войны стали прямые торговые сделки «рубль – юань» между Москвой и Пекином.