Два капитала. Как экономика втягивает Россию в войну. 10 лет спустя - Семен Сергеевич Уралов

Россия в силу своих размеров и практически неисчерпаемых ресурсов имеет шансы восстановиться, как она это делала в XVIII–XX веках после больших войн, то что будет с периферийными национальными государствами Евразии, никому не известно. То есть в промышленно развитой и суверенной России больше всего заинтересованы в Минске и Астане, потому что от суверенитета России зависит их личный суверенитет даже больше, чем от них самих. Следовательно, вопрос победы России в торгово-экономической войне – союзный вопрос.

Разрушение мирового устройства и переход к фазе экономической, а затем и горячей войны всегда особенно больно поражает национальную периферию, которая и становится основным театром боевых действий.

Каждый раз, когда торгово-экономическая война переходила в горячую фазу, она рано или поздно приводила к войнам гражданским, потому что целью мировой войны является изменение экономических и административных границ. Народы и этносы, населяющие сопредельные страны, оказываются в зоне риска физического истребления. Поэтому в государствах, попадающих в зону военных действий, проходит автоматическая милитаризация общества и государства. Если нет дееспособного государства либо если к власти пришли авантюристы и временщики – высока вероятность геноцидов и этнорелигиозных чисток.

Плюс у перехода экономической войны в горячую стадию всегда есть прагматичный аргумент: милитаризация и военные расходы всегда были и будут единственным способом списать долги. Каждая мировая война заканчивается тем, что банкротятся все участники на континенте. Настоящий победитель всегда не участвует в горячей фазе. Либо вмешивается только на финальной стадии – когда понятно, кто начал брать верх.

Евразия вступила в стадию милитаризации национальных государств, между которыми обостряются отношения на фоне взаимных претензий. Грузия претендует на Южную Осетию и Абхазию. Молдавия – на Приднестровье. Азербайджан – на Нагорный Карабах. Украина не снимала претензий к России по Крыму. Румыния продолжает рассматривать Молдавию, Бессарабию и Буджак как свои регионы. Запутан узбекско-таджикско-киргизский узел в Ферганской долине.

Система мировой безопасности, рожденная в горнилах Второй мировой и Великой Отечественной войн, предполагала наличие глобального баланса: есть два центра силы, которые в своем диалоге и конкуренции решают, к какому лагерю присоединяется национальная периферия. Для нейтралов предусматривался формат «неприсоединившиеся». На этом диалектическом принципе единства и борьбы социалистической и либеральной сверхимперий держались безопасность мира и очертания границ.

Период с августа 1991 года по февраль 2014-го стал временем монопольного управления мировой безопасностью. В связи с гибелью своего социалистического брата-близнеца либеральная сверхимперия стала единственным сувереном на планете. Но в феврале 2014 года случился Крым. Впервые с августовского путча 1991 года Москва заявила право на суверенитет, присоединив территорию. Причем сделав это в обход современной системы управления национальными границами. В прагматичной либеральной логике у Москвы не было лицензии на присоединение территорий, поэтому она должна быть покарана, как компьютерный пират. Ничего личного – только бизнес.

Однако нападать на Россию прямо вряд ли кто-то решится, поэтому на арену выходят милитаризованные государства национальной периферии Евразии. По всему периметру Россию ожидает череда кризисов, подобных украинскому. И все эти кризисы рано или поздно придется разрешать.

Если России удастся предложить формулу сворачивания гражданских войн и пресечения конфликтов между национальными государствами, то это может кардинальным образом изменить весь баланс сил XXI века в Евразии.

Ялтинское мироустройство летит к чертям – это уже понятно даже домохозяйкам и креативному классу. Кризисы, подобные войне на Донбассе, распаду Югославии и войне в Сирии, будут возникать в XXI веке, как гроза в начале мая. Еще вчера вы сидели и пили пиво на улице Артема в Донецке, а сегодня туда фугас прилетел. Мир меняется со скоростью выпуска вечерних новостей. То, что еще вчера повергало вас в шок, сегодня воспринимается как информационная сводка.

Современная модель урегулирования кризисов с помощью ООН, а также временных посреднических объединений доказала свою бессмысленность.

Сколько десятилетий заседает Минская группа ОБСЕ по урегулированию Карабахского конфликта? Вот и по Донбассу подобная группа будет столько же заседать. Сколько лет идут переговоры в формате «5+2» по гражданской войне в Молдавии и статусу Приднестровья?

Национальная модель урегулирования кризисов вообще не работает, потому что национальные государства – это в большей степени фантом, нежели реальность. Кто реально управляет внешней политикой Киева, Кишинева и Тбилиси и какое отношение эти решения имеют к национальным государствам? Надо признать простой факт: современные национальные государства – это атавизмы ялтинского мироустройства, которые становятся источником угроз не только для них самих, но и для всех окружающих. Напоминаю, что только Чехии и Словакии удалось разойтись мирно.

Следовательно, в урегулировании кризисов и борьбе с гражданскими войнами надо отказаться от национального принципа и спуститься на уровень ниже – на уровень регионов, которые живут немного в другой логике, нежели национальные державы.

Так, несмотря на отсутствие отношений между Цхинвалом и Тбилиси, из Ленингора, что на востоке Южной Осетии, ходят маршрутки в Грузию, но пересечь эту границу могут только жители Ленингорского района и сопредельных районов Грузии. Потому что война войной, а мирная жизнь начинает урегулироваться сама, после того как перестают стрелять.

Также, несмотря на отсутствие официальных взаимоотношений Кишинева и Тирасполя, простые граждане могут спокойно перемещаться между Молдавией и Приднестровьем, а в Дубоссарах граница и вовсе проходит по городским улицам. Молдавский лей можно без проблем обменять на приднестровский рубль в Бендерах или Тирасполе, кишиневцы ездят в Тирасполь по делам или в гости, а многие приднестровцы ведут бизнес через Молдавию. На уровне регионов всегда более спокойные и прагматичные отношения, чем на национальном уровне.

Поэтому группа мирного урегулирования должна состоять из представителей конфликтующих сторон и сопредельных регионов. Так, например, в случае урегулирования гражданской войны на Донбассе должны быть представлены следующие стороны:

• представители мятежного Донбасса: ДНР и ЛНР;

• представители украинских органов власти в Донецкой и Луганской областях: облгосадминистрации Украины;

• представители сопредельных Днепропетровской, Харьковской, Запорожской, Воронежской и Ростовской областей.

И поверьте, комиссия, собранная в таком формате, будет намного более продуктивной, чем любые псевдосущности под эгидой ОБСЕ/ООН/СНГ/ПАСЕ и прочими АВГДЕЙКами.

Будущие гражданские войны и схожие конфликты можно будет урегулировать, если спуститься с национального уровня на региональный. России как гаранту безопасности в Евразии еще предстоит столкнуться с проблемой установки новых правил мирного сожительства. Потому что если формула прекращения гражданских войн не будет предложена, то цепную реакцию этнорелигиозных и мировоззренческих конфликтов можно и не остановить. И рано или поздно кровавая эстафета перекинется на регионы России, потому что наши оппоненты, втягивающие Россию в мировую войну, плевать хотели на национальные границы и прочие условности. Они рассматривают Россию и Евразию как континент регионов. И играют на противоречиях региональных обществ, которые «заперты» в прокрустово ложе национального государства.

Кроме урегулирования кризисов на периферии придется решать проблему суверенной финансовой системы. Очевидно, что новая экономика России и Евразийского союза требует новых подходов