Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

боялись своей победы, что они не готовы взять на себя всю ответственность и власть в стране. У КПРФ не имелось и, видимо, не могло быть той неодолимой воли к победе, которую показали Ленин и большевики в 1917 году. Зюганов не смог бы произнести известные слова Ленина – «есть такая партия!» Это признавал после выборов и Зюганов. На VIII пленуме ЦК КПРФ он говорил: «Надо прямо признать, что мы не проявили необходимой воли к победе… Под грузом надвигающейся ответственности некоторые наши коллеги дрогнули. Мы иногда вели себя так, будто участвовали в конкурсе на титул носителя наименьшего зла: старались всем понравиться. А в итоге смазывали этим свой образ, свою суть в глазах людей»[247].

Сразу после выборов Президента России КПРФ выступила инициатором создания более широкого блока – общественного движения «Народно-патриотический союз России». Этот блок объединил, однако, не всю оппозицию, что, видимо, было невозможно, но даже не всю левую оппозицию, что, как мне кажется, было возможно. В блок вошли группы и движения из числа сочувствующих КПРФ, в большинстве те, кто и на выборах поддерживал компартию: движение «Держава» во главе с Руцким, Аграрная партия во главе с М. Лапшиным, группа «Народовластие» во главе с Н. Рыжковым, группа националистов во главе с А. Прохановым, фонд «Наше наследие» во главе с А. Подберезкиным. Из коммунистических групп в новый союз вошла лишь группа СКП – КПСС, возглавляемая О. Шениным. В личном качестве в движение вошли С. Говорухин. А. Тулеев, Н. Губенко, В. Розов и некоторые другие. В новое объединение не вошел РОС С. Бабурина, хотя Бабурин был гораздо более рациональным политиком и общественным деятелем, чем А. Проханов. Не вошли радикалы и ортодоксы из партий и движений В. Анпилова и В. Тюлькина, что вовсе не является потерей для нового движения. Но в него не вошли и даже не приглашались социалистические группы и партии.

Большинство наблюдателей, анализируя расстановку политических сил в России на конец 1996 года, достаточно высоко оценивали политическое влияние и возможности КПРФ. Но и правящий в России режим, с трудом одержав победу в политических кампаниях 1995–1996 гг., сделал свои выводы и умножил свои усилия в борьбе с КПРФ на всех направлениях. Адекватной мобилизации сил в КПРФ не произошло. В этих условиях большинство наблюдателей оценивали перспективы КПРФ на укрепление своих позиций не слишком высоко. Так, например, Михаил Малютин писал в своем аналитическом обзоре: «Коммунистическое движение в России пока базируется не на активном социальном протесте определенных слоев (и уж особенно – не на интересах рабочего класса как авангарда трудящихся), а на вялом, но очень стойком по масштабам и медленно нарастающем недовольстве тех слоев населения, которым, по их мнению, нормально жилось при “старом режиме”, разгулом нынешних реформаторов с большой дороги.

При всех претензиях на “новизну” и “обновление” коммунистическое движение в России ныне является полуреанимированным обломком старого порядка, относительный рост его влияния связан отнюдь не с некими успехами самого движения, а есть продукт самодискредитации и развала нового режима, на фоне которого реликты прошлого оказались куда более устойчивы.

Из полумиллиона членов КПРФ к активу (к людям, способным хоть листовку расклеить) можно отнести меньше половины, партработы вокруг повседневных жизненных проблем не было и нет, организация пока напоминает ОФТ образца 1990–1991 годов – за пределами “красных дней календаря” никаких массовых мероприятий организовать КПРФ пока не может, то есть весь ресурс – в ритуальной памяти определенных слоев населения о “великих и могучих предках”. По ходу избирательных кампаний 1995–1996 годов впервые появились организации, способные хоть что-то делать повседневно в интервалах между 23 февраля – 1–9 мая – 7 ноября; но, как и раньше, “редкий коммунист способен выйти на середину цеха…”

Среди коммунистов по-прежнему непропорционально много бывшего и нынешнего чиновничества (с абсолютно аппаратным стилем мышления), а также преподавателей марксистско-ленинских “наук”; и наоборот, по-прежнему негусто рабочих и ИТР – а те, кто есть, ничего в партии по-прежнему не решают. Идеологическая жесткость и агрессивность в “среде своих” и обличение “чужих”, столь раздражающая окружающих, проистекает, судя по всему, из ощущения практического бессилия что-то реально изменить в ухудшающейся ситуации и неуверенности в своих силах, а в политике выливается в самый примитивный оппортунизм, соглашательство и капитулянтство “вождей”: это тоже явно родом из большевизма. Катастрофы августа 1991-го и октября 1993 года доказали, что никто не собирается в нынешней России защищать организации – структуры, которые его самого не защищают и ничего не сделали человеку хорошего в его повседневной жизни»[248].

Было очевидно, что и на несколько лет вперед именно КПРФ останется в Российской Федерации главной оппозиционной партией. Оппозиционные партии на правом фланге не могли объединиться и теряли авторитет. Но и за будущее КПРФ также нельзя было поручиться.

Сможет ли она провести модернизацию своей идеологии и обновление своего кадрового состава? Сможет ли она овладеть новыми политическими технологиями? Сможет ли она отказаться от своей нетерпимости и объединить все политические течения на левом фланге? В этом приходилось серьезно сомневаться. Однако и социалистические партии, которые появились в России после распада СССР и КПСС, не внушали, к сожалению, больших надежд. Они были слишком слабы и невлиятельны.

СПТ – Социалистическая партия трудящихся

Социалистическая партия трудящихся (СПТ) образовалась осенью 1991 года. В самом начале октября 1991 года в газетах «Правда». «Советская Россия» и «Гласность» было опубликовано «Заявление Инициативной группы по объединению российских левых сил социалистической ориентации». В этом документе говорилось: «Уважаемые сограждане, товарищи коммунисты! Мы обращаемся к вам с призывом незамедлительно начать работу по созданию на базе прогрессивных сил КПСС новой российской партии левых сил социалистической ориентации. Горько сознавать, но КПСС как политическая структура в ее прежнем виде себя исчерпала, потеряла доверие и фактически прекратила свое существование. Она несет ответственность перед народами, миллионами простых людей, обманутых в своих чаяниях, несущих на себе тяжкое бремя раздоров, беззакония, бедности. Это трагедия для миллионов коммунистов. Но она меркнет перед той бездной потрясений, а которую ввергнута многострадальная Россия. Именно в эти драматические, но и наполненные новыми ожиданиями дни мы предлагаем объединиться всем, кто сохраняет политическую активность и способность к действиям во имя гражданского согласия, мирного, конституционного вывода страны из хаоса и развала, глубокого обновления осей нашей жизни»[249].

Заявление подписали А. А. Денисов (народный депутат СССР), А. Н. Мальцев (первый секретарь Нижегородского горкома партии), В. И. Севастьянов (народный депутат РСФСР, космонавт СССР), А. Н. Соловьев (народный депутат РСФСР, главный врач больницы № 6 г. Москвы), Р. А. Медведев (народный депутат СССР), Г. И. Скляр (первый секретарь Обнинского горкома партии), И. П. Рыбкин (народный депутат РСФСР), Н. И. Солодякова (народный депутат РСФСР), Е. Н. Кресницкий (рабочий из Санкт-Петербурга) и Ю. В. Лавренов (рабочий из Подмосковья). Четверо их этих десяти человек являлись членами ЦК КПСС. Из бывших руководителей КПСС нашу инициативу поддержал только Валентин Купцов, недавний секретарь и член Политбюро ЦК