Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

«Западного» проекта и созданной в ее рамках социально-политической культуры стала идея свободы. Которая понималась как право любого индивида (всегда ли его после принятия такой модели можно называть человеком?) на выбор для себя произвольного набора ценностей и такой же произвольной его смены.

Сделано это, естественно, было для того, чтобы невозможно было критиковать происхождение богатств путем использования ссудного процента с позиции старой, привычной системы ценностей. Ну а чтобы эту позицию усилить, была придумана концепция толерантности, которая прямо запрещала критику любой системы ценностей. И – чисто технологически – инструмент «окна Овертона» как способ раскачать старую ценностную модель, которая до сих пор играет важную роль в обществе.

Почему нельзя было поступить с носителями старой ценностной базы жестко, как это часто происходило в рамках замены в том или ином обществе одной проектной модели на другую? А дело в том, что библейская система ценностей появилась в период разложения родоплеменного способа не просто так, она фактически играла роль правил общежития для появляющихся городов, в которых невозможно было решать спорные вопросы через родовых старейшин. И с этого времени вся система социальной стабильности в государствах обеспечивалась через консерватизм, преемственность библейских ценностей в рамках семьи и государственной политики.

В этом смысле даже в рамках «Западного» проекта очень долго приходилось эту консервативную модель поведения сохранять. И только события последних десятилетий ХХ века позволили США и странам Западной Европы (Евросоюза) от нее отказаться, о чем я подробнее расскажу дальше.

В любом случае в экономике «Западного» проекта произошли серьезные изменения, поскольку основные богатства стали создаваться не в материальной сфере, производстве или за счет природной ренты, а путем безудержной мультипликации чисто финансовых активов. Такая модель привела к тому, что доля финансовых ценностей, которые в XIX веке составляли менее половины всех активов человечества, на сегодня составляет более 99%. Только объем финансовых фьючерсов и производных от них инструментов, например, фьючерсов на нефть, превышает объем физической нефти (в ценовом выражении) в сотни и тысячи раз.

Отметим, что такой способ создания активов «на кончике печатного станка» в условиях уже существующей технологической цивилизации позволил создать феномен сверхпотребления, когда развитие системы потребительского кредита на базе эмиссии доллара позволило резко увеличить уровень жизни существенной части населения в границах «Западного» проекта. В то же время это и существенно уменьшило их желание бороться за реализацию проектных ценностей, поскольку такая борьба неминуемо снижала жизненный уровень населения.

И если до распада мировой системы социализма еще была внешняя угроза, которая сплачивала рядовых последователей «Западного» проекта, то после ее распада этот фактор себя проявил в полной мере. В результате одно из трех основных направлений межпроектной борьбы, демографическое, оказалось для «Западного» проекта потерянным навсегда.

Кроме того, упомянутое изменение основного способа производства не могло не только серьезно изменить психологию проектной элиты, но и резко сузило ее управленческую часть: на сегодня фактически основные проектные решения в «Западном» проекте принимает узкая группа лиц, от силы несколько сотен человек, причем состоящая в основном из представителей финансового сектора.

Отметим, что после поражения «Красного» проекта в начале 90-х годов прошлого века такая узость элиты и отсутствие (правда, на очень ограниченное время) реальных, сравнимых по мощи конкурентов, привело к быстрому переходу «Западного» проекта в имперскую стадию. И, как и следовало ожидать, уже самые первые экономические проблемы вызвали у этой имперской структуры проблемы. Сегодня уже отчетливо видно, что и часть элиты ряда стран Европы, в первую очередь в лице Великобритании и Италии, и часть элит США (один «феномен Трампа» чего стоит) всерьез рассматривают возможность выхода подотчетных им структур из «Западного» проекта и создание наднациональной в первом и национальной во втором случае империи. С возвращением старых, капиталистических ценностей.

Завершится ли хотя бы одна из этих попыток успехом, нам еще предстоит узнать, но одно очевидно – резкий рост политической дестабилизации, террористических актов в последние годы существенно связан с этим кризисом «Западного» проекта. Фактически такое развитие событий является попыткой его расколовшихся элит сместить чашу весов в свою пользу и удержать в рамках своего контроля весь мир. Сюда же нужно отнести резко выросшую конфронтацию в торговой сфере, да и многое другое.

Впрочем, детали этого процесса с точки зрения проектного анализа я рассмотрю в одной из последних глав. Заодно станет понятно, почему проектный анализ имеет самое непосредственное отношение к экономике, во всяком случае, на современном этапе. Я уже отмечал, что без проектной идеи инструменты глобализации не работают, а таких идей у человечества за всю его историю набралось не так уже и много. При этом без глобализации развитие тоже невозможно, поскольку пока существует капитализм, которому категорически требуется расширение рынков, избежать этого расширения нельзя. Поскольку расширяющийся капитализм рано или поздно поглотит те системы разделения труда, которые рассчитывают отделаться пассивной защитой.

Это хорошо видно по опыту истории Индии XVIII века и Китая девятнадцатого, это усвоил СССР в конце века двадцатого. И, как это будет видно ниже, это категорически необходимо освоить тем национальным элитам, которые придут к власти в разных регионах мира по итогам нынешнего кризиса. И необходимо понимать, что это объективная реальность, которая будет определять нашу жизнь в XXI веке!

За пределами Европы в VII веке возник еще один проект на базе библейской системы ценностей – Исламский. Он активно развивался в рамках иерархической стадии почти 1000 лет, но переход к имперской стадии в рамках Османской империи практически привел к замораживанию собственного Исламского ГП, переходу его в латентную фазу. И только в XX веке попытки Иудейского, «Западного» и «Красного» проектов разыграть в своих интересах «исламскую карту» привели к его возрождению в новой редакции, имеющей пока сетевую стадию. Немаловажным фактором оживления Исламского ГП стала также демографическая динамика, в результате которой население мусульманских стран стремительно выросло.

Основным качеством Исламского проекта является его очень сильная идеологическая составляющая. Связано это с тем, что включенные непосредственно в догматику Корана нормы и правила общежития делают практически любого носителя проекта его активным проповедником. Это существенно отличает проект от всех остальных ГП, которым такая активность бывает присуща только на самых ранних стадиях развития.

Отметим, что в Азии были и свои глобальные проекты, которые еще не дошли до Европы, вернее, не завоевали больших масс сторонников, например Буддистский. Именно по той причине, что их актуальность для нас на сегодня проблематична, я не буду в этой книге на них останавливаться.

За одним исключением – Китай. Китай сегодня стоит на распутье. Выберет ли он для себя путь развития, связанный с поднятием упавшего знамени «Красного»