Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

проекта, т. е. пойдет по интернациональному проектному пути, либо же останется в рамках чисто национальной империи, которую в принципе не будут волновать мировые процессы, напрямую не затрагивающие чисто национальные интересы этнических китайцев и их вассалитет. Многое говорит за то, что коммунизм в его классической форме не является целью Поднебесной. В частности, коммунизм негативно относится к ростовщичеству, а Китай в полной мере адаптирует капиталистический инструментарий, в то время как коммунистическая атрибутика сохраняется только как демпфер преобразования систем.

Пока создается впечатление, что Китай не заинтересован в создании собственного ГП ни на «Красной», ни на какой другой (например, буддистско-конфуцианской) основе, чем существенно ограничивает собственные возможности по контролю над миром. Его глобалистские проекты («Пояс и Путь») носят скорее исключительно экономический характер. Точнее, именно так он реализуется. Да и активное продолжение этого проекта в новых кризисных условиях остается спорным вопросом.

Но вернемся к историческому обзору. В XVIII веке, практически одновременно с появлением концепции финансового капитализма, в работах социалистов-утопистов появились идеи, которые стали базой для развития «Красного» ГП. С точки зрения библейской догматики этот проект стал попыткой возврата запрета на ростовщичество, однако в очень специфической форме.

Поскольку рассуждения в первых главах настоящей книги и опыт Исламского проекта показали, что без кредита построить индустриальное общество нельзя, а без индустриального общества невозможно было выиграть соревнование с Капиталистическим и «Западным» проектами, просто запретить ссудный процент было бы делом чрезвычайно деструктивным. И была придумана схема, которая сохраняла банковскую систему, но запрещала частное присвоение доходов от ссудного процента (через обобществление как банковской системы, так и средств производства).

Отметим, что для Маркса, который стал в XIX веке главным экономическим теоретиком «Красного» проекта, проблемы конкуренции проектов особо не существовало. Он считал, что «Красный» проект (коммунизм) победит во всем мире одновременно. Соответственно, бенефициаром обобществленной банковской системы станет все общество. А вот у Ленина соответствующая задача возникла, поэтому на территории СССР была создана альтернативная мировой капиталистической банковская система, целью которой было не получение прибыли, а решение экономических задач в рамках народно-хозяйственной системы социализма.

В любом случае тема изучения различных (в том числе и не реализованных) возможных моделей интерпретации «Красного» проекта представляется мне крайне интересной, но она явно находится за пределами этой книги. А пока можно только отметить, что идеология и технологические механизмы этого проекта имеют одну важную особенность (по сравнению с предыдущими) – серьезный уклон в социальную сферу, мощное развитие социальных технологий.

Слабым местом «Красного» проекта является полное отсутствие мистической составляющей в его практике. Разумеется, в догматике она присутствует (в частности, наличествует символ веры: «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно»), но все реализации этого проекта были откровенно атеистическими. Возможно, это следствие локальных причин (в частности, отвращение значительной части населения России к синодальной реализации православия), но сегодня это нужно рассматривать как факт.

Одно время на контрасте с проектами Капиталистическим и «Западным» это было не так заметно, однако по мере заимствования альтернативными «Красному» проектами упомянутых социальных технологий этот недостаток стал играть все большую роль. Не исключено, что попытки Сталина реанимировать православие в 40-е годы были связаны именно с этим недостатком, но его смерть остановила эти попытки.

«Красный» проект, который в СССР развивался, если так можно выразиться, в достаточно резкой коммунистической форме, проиграл (в том числе и по причинам, указанным выше), но не исчез окончательно, а перешел в латентную форму. Резкое падение уровня жизни в базовых странах «Западного» проекта после уже начавшегося глобального экономического кризиса неминуемо вызовет мощный ренессанс социалистических идей, хотя пока это не так заметно на фоне активности идей националистических и религиозных.

Кроме того, скорее всего, в силу проблем с долларом в качестве Единой меры стоимости человечество (по крайней мере на время) объективно будет вынуждено всерьез рассмотреть возможность возвращения в житейскую практику библейского догмата о запрете на ростовщичество. Соответственно, главными активами в экономике вновь станут земля и золото. Это, кстати, еще одна причина восстановления интереса различных социальных и элитных групп к Капиталистическому проекту.

Именно здесь самое время вспомнить о феномене технологической цивилизации. Основной проблемой Исламского проекта, который явно рвется к контролю над Европой и ищет базовую страну для перехода к иерархической стадии, является полная невозможность отстроить на собственной идейной базе современную технологическую инфраструктуру. Хотя Иран, используя всю мощь своей истории, некоторого результата на этом пути достиг.

При этом очевидно, что использовать опыт Капиталистического и «Западного» Исламский проект не может – ссудный процент в нем запрещен категорически. Но единственный случай в истории, когда технологическое общество было построено без использования ссудного процента, – это СССР, т. е. базовая страна «Красного проекта» в его коммунистическом варианте. По этой причине не исключено, что проникновение Ислама в Европу начнет принимать существенный социалистический оттенок, что неминуемо будет коррелировать с подъемом аналогичных настроений в условиях острого экономического кризиса.

Если еще вспомнить историю партии БААС (исламского социалистического возрождения), то картина становится еще более интересной. Разумеется, здесь мы эту тему затрагивать не будем, но очевидно, что вариантов тут очень много и они еще найдут своих заинтересованных адептов.

На этом я заканчиваю описание теории глобальных проектов, хотя рассказать в этом направлении можно еще очень много. Но главный вывод, в общем, более или менее понятен: так как любые два ГП принципиально антагонистичны (поскольку каждый формирует свою проектную элиту и свои проектные нормы), объединение и/или преемственность технологических зон возможны только в том случае, если они развиваются в рамках одного проекта.

Я недаром отметил выше, в описании истории создания Американской технологической зоны, что финансовая система США была тесно кооперирована с финансовой системой Британской империи. Поскольку либеральная идеология выстраивается финансовой элитой исходя из ее интересов, и Британская, и Американская технологические зоны находились под контролем «Западного» ГП, их объединение по итогам Второй мировой войны не вызвало особых коллизий. А вот Японская и Германская технологические зоны, в которых в первой половине прошлого века продолжал действовать Капиталистический проект, оказались с ними несовместимы, в результате чего их элиты подверглись жесточайшей чистке, а сами проектные структуры были уничтожены. Впрочем, не исключено, что по итогам нынешнего, четвертого, ПЭК-кризиса они возродятся.

Именно по этой причине невозможно было неформальное объединение СССР и Германии в конце 30-х годов, хотя экономически это было вполне целесообразно. И это при том, что еще были живы воспоминания эпохи Бисмарка/Александра II, когда это было вполне возможно! Именно по этой причине такая сложная ситуация была в Британии 30-х годов, в которой боролись две части имперской элиты. Старая, восходящая к Иудейскому