Соучастники. Почему российская элита выбрала войну - Александра Прокопенко

снабдили плашкой «прямой эфир». Все секреты этой истории, вероятно, не будут раскрыты никогда. Об этом позаботились неизвестные сотрудники безопасности Кремля: они замотали камеру видеонаблюдения, установленную в зале, в черный полиэтиленовый пакет — то есть технической видеозаписи просто не существует[28]. Какие камеры снимали заседание, как редактировался материал, было ли указание операторам покинуть помещение, когда обсуждались какие-то уж совсем чувствительные или технические вопросы, неизвестно. Мы также до сих пор не знаем полный состав участников. Кремль его не публиковал. Выше перечислены те, кого можно увидеть на кремлевском видео.

Зато известно, что заседание Совбеза напугало и его участников, и наблюдателей. И именно оно ярко и четко продемонстрировало, что элита в привычном смысле перестала существовать.

Классические признаки элиты, сформулированные итальянскими основателями элитаризма Гаэтано Моской и Вильфредо Парето, — это личная заинтересованность в управлении и обладание властью в ключевых экономических и политических институтах. Элита изобретательна. Элита стремится заставить бюрократическое правительство работать, поскольку в несостоявшемся государстве она теряет больше всего.

Считалось, что на мнение и экспертизу собственной элиты Путин опирается при принятии ключевых решений. Предполагалось, что эти люди способны изменить ход истории, убедив Путина действовать иначе. Иными словами, что форма управления по-прежнему коллективная.

Но поворотное для судьбы страны решение о признании независимости и последующей аннексии украинских территорий Путин принял единолично. Самым влиятельным людям в стране досталась роль сначала декораций, а потом исполнителей. Своим присутствием они легитимировали решение о признании независимости и последующем вводе войск по просьбе лидеров территорий, создавая иллюзию коллективности.

«Если он “соседей” (так иногда называют ближний круг Путина, который вышел из дачного кооператива “Озеро” под Петербургом. — Прим. авт.) не оповестил, что все серьезно и война будет, то куда уж всех остальных». Эти слова высокопоставленного чиновника, произнесенные после начала вторжения, — фактическая констатация «смерти элиты». Состоявшееся заседание Совбеза и последовавшие за ним события стали своего рода отправной точкой для разэлитизации, превращения элиты в обслугу. Обслугу, которая может быть полезна президенту и может выполнять его поручения. Может бороться за его внимание и расположение. Может приукрашивать действительность или оформлять ее так, как нравится президенту.

Люди, представлявшие прежнюю элиту, никуда не исчезли. Они по-прежнему при власти и ее атрибутах: автомобилях с мигалками, с кабинетами в Кремле, на Старой площади и в Доме Правительства на Краснопресненской набережной, со штатом помощников и телефонами спецсвязи. Они остались правящим слоем. Но они потеряли возможность влиять на процесс принятия ключевых решений.

После Совбеза верхушка все еще надеялась, что обойдется. Последующее за Совбезом подписание документов о признании независимости «ДНР» и «ЛНР» даже вызвало облегчение: значит, будет не война, а развитие событий по сценарию Абхазии и Южной Осетии — то есть референдумы, какая-то политическая канитель, создание квазигосударственных образований и так далее. Бизнес по традиции попросят скинуться на строительство каких-нибудь объектов, под которые можно будет получить субсидии из федерального бюджета.

Так что День защитника Отечества, 23 февраля, праздновали практически в приподнятом настроении: появилась ясность. «Ситуация, конечно, говно, но по крайней мере понятно, куда плыть», — тостовал в московском ресторане госбизнесмен.

Not As Usual

Шок и опустошение — главная и, пожалуй, единственная реакция элиты в первые часы войны.

Накануне вторжения Путин в Кремле или в своей резиденции Ново-Огарево никого не собирал. Никаких красных папок членам правительства и председателю Центрального банка не приносили. Экстренных заседаний Совета безопасности не проводили. Высокопоставленные чиновники и госбизнесмены узнали о том, что началась война, из телевизионного обращения президента. Руководитель администрации президента Антон Вайно в этот период крайне удачно заболел ковидом, президентские службы безопасности и протокола на попытки прорваться к Путину с каменными лицами предлагали сесть в карантин минимум на неделю.

Военного положения, которое предполагает регламенты и определенный порядок действий, никто не объявлял, и получилась идиотская ситуация: по факту война, а де-юре — бизнес as usual. Антикризисного плана на случай войны не существовало. Вот когда пригодились заготовки стресс-тестов!

По коридорам министерств и ведомств шептались: «Мы разрушаем всё, что строили последние 10 лет» — имелись в виду система финансовых отношений, контроль за потоками капитала, от которого с таким трудом отказывались в последнее десятилетие, финансовый рынок, регулирование. «Тысячи людей строили много лет то, что приносит пользу людям, прибыль, дает рабочие места и надежду на технологическое будущее, а Путин всего за несколько месяцев разрушил это до основания».

В результате шокированный правящий слой пришел к неожиданному консенсусу: Путин принял нерациональное решение, находился на эмоциях и вообще расстроился из-за того, что его кума Виктора Медведчука задержали в Украине по делу о госизмене и отправили под домашний арест.

Крайне распространенной версией было и то, что Путин поддался влиянию Юрия и Михаила Ковальчуков. Эти люди и впрямь занимают особое положение в кругу президента. Первый считается его консильери[29]: он владеет рядом крупных активов, которые расследователи связывают с Владимиром Путиным, а также, по некоторым данным, выполняет личные поручения начальника, связанные с его семьей и близкими людьми. Его брат Михаил, возглавляющий Курчатовский институт, обладает весьма специфическими взглядами на науку и развитие страны. Он является сторонником идеи, что Россия — это государство-цивилизация, которое нуждается в дополнительных ресурсах.

Юрий Ковальчук и Путин связаны многолетней дружбой, уходящей корнями в петербургское прошлое российского президента. Несмотря на отсутствие официальных государственных должностей, Ковальчук оказывает воздействие на решения в ключевых сферах, таких как политика, экономика и медиа. Через структуры принадлежащего ему банка «Россия» Ковальчук имеет влияние на значительные финансовые ресурсы. Кроме того, он контролирует «Национальную медиагруппу» — один из крупнейших медиахолдингов, включающий информационные и развлекательные медиа. «Находясь все время в компании охранников и Ковальчуков, президент совсем растерял остатки разума».

Чиновники и бизнесмены обменивались сообщениями, состоящими исключительно из трехэтажных непечатных конструкций. Все осознавали, что происходит катастрофа и вторжение неминуемо повлечет за собой последствия, как и предупреждали западные страны.

Стресс-тесты, которые проводили месяцем ранее, показывали, что разрыв с Западом будет иметь тяжелейшие экономические последствия. Валовой внутренний продукт мог бы сократиться более чем на 10 % — крупнейшая рецессия за последние десятилетия. Уровень безработицы при таком сценарии взлетел бы с обычных 4 % до 12 %, а доходы населения стремительно снизились[30].

Финансовая система также оказалась бы под угрозой. Специалисты рассчитали, что для поддержки банков потребуется срочная докапитализация в объеме пяти-шести триллионов рублей. Ключевая ставка Центрального банка могла бы взлететь до 20–30 %, делая кредиты практически недоступными для бизнеса и граждан. Прогнозировалась паника на валютном рынке с падением курса рубля до 150–200 рублей