Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин

Во-вторых, не может ли так получиться, что объем расходов станет критическим для отдельных отраслей, в которых вообще исчезнет возможность получать прибыль? Как это, например, было в авиаперевозках после 11 сентября 2001 года? И тогда вся современная авиация попадет в ловушку «Конкорда» (ну, или «Ту–144»), который, конечно, был самолет отличный, но вот только на рентабельность так и не вышел. Как будут существовать конкретные отрасли, в которых созданная под высокий спрос инфраструктура не будет окупаться в процессе снижения частного спроса в условиях кризиса? Причем это будет не локальное явление, как в 2001 году, тут падение будет на многие десятилетия.

Рис. 23. ВВП США и рост долга конечных потребителей (ВВП США)

Источник: Federal Reserve Bank of St. Louis (FRED)

Еще один вопрос: если для какой-то отрасли вопрос встанет настолько критично, как она сможет выйти из ситуации, если ее существование является принципиально важным? Возможно ли перераспределение дохода внутри технологической цепочки (чтобы более богатые и успешные поделились бы со своими более бедными поставщиками), или же отрасли будут закрываться по экономическим причинам? Насколько тут возможно вмешательство государства? Тогда, в 2001 году, помощь пришла как раз от государства, точнее, от денежных властей (к которым относится и ФРС как эмиссионный центр). А если вопрос встанет, скажем, о системе жилищно-коммунального хозяйства? Хорошо было в начале 30-х, когда значительная часть населения жила в сельской местности (и то несколько миллионов человек в США в начале Великой депрессии умерли от голода), а как сейчас поддерживать такую систему в крупных городах?

Отметим, что одной из причин вывода производств за пределы США (т. е. размывания воспроизводственного контура за их границы) была как раз необходимость резко сократить издержки для таких критических производств. В результате прибыль во всей цепочке резко вырастала, а внутреннее производство заменялось на импорт. Проблема только в том, что, если менять модель хозяйствования с Бреттон-Вудской на иную (как это пытался сделать Трамп в 2017–2020 годах и как сейчас объявляет снова), то проблемы возникнут опять, причем в более серьезном масштабе.

Не исключены и процессы конкуренции между отраслями. Поскольку многие поставщики товаров и услуг работают на множество отраслей, сокращение базового дохода в рамках продажи конечного продукта приведет к тому, что все будут пытаться переложить издержки на тех поставщиков, у которых есть доходы от продаж в других, более успешных отраслях. Фактически речь идет о том, что поставщики различного рода комплектующих будут вынуждены разрушать единые рынки и продавать свои товары и услуги по разным ценам на разных отраслевых рынках. При этом те отрасли, которые на первом этапе кризиса будут выживать, довольно быстро обнаружат, что их издержки (относительно продажной цены) стремительно растут, поскольку поставщики вынуждены перекладывать свои собственные расходы на тех, кто способен платить.

Не то что точных, но и даже самых предварительных ответов на эти вопросы сегодня не существует. Но абсолютно очевидно, что в достаточно обозримом будущем они станут весьма актуальны. И чуть ниже я отдельно остановлюсь на проблемах структурного кризиса, связанного с описанными выше процессами.

Глава 19

Структурные особенности ПЭК-кризисов

Понимание природы изменения реальной себестоимости производства, о которой шла речь в предыдущей главе, дает нам возможность описать важнейшее свойство любого ПЭК-кризиса, которое очень сильно влияет на его последствия для экономики. Как уже отмечалось выше, кризису 2008 года предшествовали крушение двух финансовых пузырей, одного в 2007-м (ипотечный), другого, фондового, в 2008-м, непосредственно перед началом общего дефляционного шока (резкого падения уровня расходов конечных потребителей). Но такая же ситуация была и в конце 20-х годов: в 1927 году рухнула пирамида спекуляций с земельными участками, а осенью 1929 года произошел знаменитый биржевой крах. Тем не менее еще примерно полгода экономика более или менее нормально функционировала, фондовый рынок отыграл к весне 30-го года уже больше трети от своего октябрьского падения… И в этот момент начался дефляционный шок, который длился около трех лет и привел к сильнейшей на сегодня так называемой Великой депрессии.

Отметим, что сегодня дефляционного шока пока не наблюдается, что, возможно, связано с тем, что кризис происходит по инфляционному, а не дефляционному (как это было в начале 30-х годов прошлого века) сценарию. Именно по этой причине обвалы финансовых пузырей тогда предшествовали началу кризиса, а сегодня картина обратная, краха пузырей пока не было.

Впрочем, последние данные по инфляции в промышленном секторе в США показывают уже очень основательную дефляцию.

Здесь, теоретически, нужно сделать большое отступление, поскольку картина куда более сложная, чем можно описать одним графиком. Но мы его переносим в последние главы, в которых описывается ситуация после ковидного карантина. Сейчас только отметим, что аналогичная картина наблюдается в промышленности других развитых стран и это говорит о том, что, возможно, в достаточно близкое время произойдет переход на сценарий 30-х годов.

Рис. 24. Дефляция в промышленном секторе

Источник: Federal Reserve Bank of St. Louis (FRED)

Иными словами, картинки вхождения в кризис в конце 20-х годов прошлого века и конца нулевых годов века нынешнего очень похожи, даже финансовые пузыри, в общем, оказались примерно одного происхождения. Это наводит на размышления, тем более что в обычные циклические кризисы аналогичной ситуации нет – пузыри, если они были, конечно, рушатся, но вот дефляционного шока, т. е. резкого (на десятки процентов) падения совокупного спроса явно не наблюдается. По этой причине желательно посмотреть на то, как специфика ПЭК-кризисов влияет на процесс их зарождения.

Собственно, частично мы уже эту тему обсуждали, когда говорили о первом таком кризисе, в 1907–1908 годов. Разница с ситуацией второго и четвертого (последнего) кризиса только в том, что в первый кризис главным объектом стали банки, а не домохозяйства, поэтому вместо дефляционного шока (т. е. резкого падения частного спроса) произошел кризис ликвидности банковской системы. Потом, разумеется, упало и потребление населения, но изначально кризис развивался несколько иначе, чем второй и четвертый.

Точно так же третий кризис не похож ни на второй, ни на четвертый, в нем тоже не было дефляционного шока, зато появился эффект стагфляции (т. е. одновременный экономический спад с высокой инфляцией, сочетание элементов, свойственных разным этапам стандартных экономических циклов). Соответственно, возникает вопрос: почему? Вспомним приведенные выше рассуждения, может быть, нам удастся уловить какую-нибудь закономерность!

Банки в конце XIX – начале XX века видели, как ухудшается конъюнктура их деятельности, но считали, что имеет место обычный циклический спад. Да, он несколько затянулся, но