Социализм и капитализм в России - Рой Александрович Медведев

на аппарат и партийную массу. Ведь большая часть нынешних лидеров КПРФ вышла как раз из партийного аппарата, они принадлежали сами к бывшей номенклатуре КПСС. Г. Зюганов проводит свое разделение по-другому: хорошие и честные коммунисты – это одна КПСС, а плохие и запятнанные преступлениями коммунисты – это другая КПСС. Зюганов при этом не хочет уточнять, к какой части партии следует относить ее создателей – Ленина и Сталина, не упоминает он также имен Хрущева и Брежнева. По мнению Зюганова, новая КПРФ является преемницей только «хорошей» КПСС, тогда как «плохая» КПСС дала большую часть людей в ближайшее окружение Б. Ельцина и в новые государственные структуры постсоветской России. Зюгановская концепция двух партий и КПСС, «хорошей» и «плохой», вошла и в Программу КПРФ. В этом документе можно прочесть, что в 1992–1994 годах произошло окончательное размежевание между двумя частями бывшей КПСС, и в новую компартию Российской Федерации вошли только «здоровые» силы из бывшей КПСС. Такая концепция очень удобна, чтобы уйти от критики за все прошлые ошибки и преступления лидеров СССР и КПСС. Но эта концепция слишком примитивна и неубедительна.

В самое последнее время Геннадий Зюганов стал противопоставлять фигуру Сталина не только Б. Ельцину и М. Горбачеву, но и президенту России В. Путину. 21 декабря 2001 года после традиционного возложения венков на могилу И. В. Сталина у Кремлевской стены Г. Зюганов сделал специальное заявление. «Особенно, по-новому, – сказал лидер КПРФ, – смотрится фигура и наследие Сталина в сегодняшних условиях, когда в США пришла к власти партия войны Джорджа Буша. Эта партия Буша стремится выстроить весь мир в шеренгу и скомандовать: “направо”, чтобы все страны мира обслуживали “золотой миллиард” и транснациональные корпорации. Однако российские руководители пошли на поводу у Буша. Поэтому на фоне серости и пошлости, что захлестнули нашу страну, на фоне бездарей, которые сегодня разворовывают и уничтожают нашу тысячелетнюю державу, историческая фигура И. В. Сталина выглядит еще более значимой»[303].

Несмотря на призывы, почтить память Сталина в этот день пришло всего несколько сот жителей Москвы и других городов. В умах и в памяти большей части российских граждан фигура Сталина выглядит иначе, чем в уме и памяти Геннадия Зюганова.

Концепция социализма по Геннадию Зюганову

Геннадий Зюганов не упускает случая сказать о своей приверженности идеям социализма. Он заявлял еще в 1994 году: «Я сторонник ясных представлений. Сердцевиной национальных целей в России будут идеи братства, справедливости, гуманизма, российской духовности и державности. Это полностью соответствует социалистическим идеалам»[304].

Говоря о социализме, Г. Зюганов обычно не ссылается ни на Маркса, ни на Ленина. Он не пытается анализировать развитие социалистической мысли в прошедшие два-три века, но лишь иногда замечает мимоходом о необходимости в КПРФ «отрешиться от представлений столетней или двухсотлетней давности и отказаться от той непримиримой коммунистической ортодоксии, благодаря которой была законсервирована изжившая себя догматика, заблокировавшая развитие созидательных возможностей и потенциала научного социализма»[305].

Г. Зюганов справедливо полагает, что без социалистической идеи, без социализации жизни, то есть без установления примата общественных интересов нельзя найти выход из труднейших ситуаций как в России, так и во всем мире. Без этого страна и планета обречены»[306]. Г. Зюганов подчеркивает при этом, что он далек от апологии той модели социализма, которая развивалась в недавнем прошлом в Советском Союзе. В России необходимо создать новую концепцию социализма и внести, таким образом, новый вклад в теорию социализма. Мы должны, как заявлял Зюганов, «обрисовать новый экономический и социальный облик социализма – социализма XXI века, основанного на постиндустриальных информационных технологиях и на новых моделях производства и потребления». В самой краткой форме свои пожелания на этот счет Г. Зюганов выразил в форме лозунга: «Мы идем не назад к социализму, а вперед к социализму»[307].

Частью такого нового социализма Г. Зюганов считает и ту концепцию устойчивого развития человеческого общества, которая в последние 10–15 лет разрабатывалась разными группами западных ученых и активно обсуждалась еще в 1992 году на большой мировой конференции по проблемам устойчивого общества в Рио-де-Жанейро. Эта концепция исходит из убеждения в том, что ресурсы и возможности природы ограничены и уже по большей части задействованы в экономике. Человечество начинает уничтожать сегодня природную основу своего собственного существования. Поэтому нужно изменить характер развития общества и поставить под контроль использование мировых природных ресурсов. Концепция устойчивого развития не ставит напрямую вопроса – капитализм или социализм? Она объединяет сравнительно новые дисциплины, такие как экология, демография, футурология и другие. Но многие ученые с левыми взглядами стремятся использовать концепцию устойчивого развития для обоснования своих социалистических убеждений, ибо, по их мнению, только социализм способен разумно сочетать интересы отдельных личностей, отдельных стран и всего человечества.

В России наиболее активным популяризатором данной концепции был недавно умерший академик Валентин Коптюг, химик по специальности, вице-президент РАН, председатель Сибирского отделения РАН и в то же время член ЦК КПРФ. Некоторые из союзников Геннадия Зюганова из числа радикальных русских националистов решительно выступали против взглядов В. Коптюга и критиковали «глобалистов» из Новосибирска. Для реализации идей Коптюга нужно усиливать и укреплять органы мирового регулирования и контроля, а это шаг в сторону создания Мирового правительства, в котором будут доминировать богатые страны. «Устойчивое развитие – это капкан для России», – писала газета «Завтра»[308].

Но Геннадий Зюганов придерживался иного мнения. Он писал: «Разрешение всего комплекса проблем, стоящих сегодня перед человечеством, невозможно при превращении западного потребительского общества в глобальную модель развития. Капиталистическая форма прогресса подошла к пределу своих возможностей. Необходимо изменение модели производства и потребления и переориентация общего вектора научного и технологического прогресса. Совокупность направленных на достижение этих целей идей и разработок, ведущихся во многих странах мира, получила общепринятое наименование концепции “устойчивого развития”. И каковы бы ни были конкретные технические и организационные подробности этой концепции, ее социальное содержание, а также всемирно-историческую миссию ее реализации мы связываем с социализмом и коммунизмом в их современном, вытекающем из насущных объективных потребностей мирового развития понимании»[309].

В некотором противоречии к этому утверждению Г. Зюганова находится его собственная концепция «русского социализма». Когда в Китае говорят о «социализме с китайской спецификой», когда во Франции говорят о «французской модели социализма», то этим определениям социализма не придается никакого этнического характера; речь идет не о нациях, а о странах – Китае и Франции. Но Геннадий Зюганов подчеркивает в своем определении его этническую составляющую; он говорит обычно не о российском, а именно о «русском» социализме. «Что мы можем противопоставить, – писал Г. Зюганов, – современному неофашизму, его фальшивым ценностям и идеологическим мифам? Российское общество может и должно противопоставить космополитизму пламенный патриотизм, безликой унификации “общечеловеков” – вековую российскую самобытность, эгоистическому индивидуализму – наш коллективизм и соборность, русофобии – крепкую дружбу народов, антикоммунизму – воплощенную в жизнь социальную справедливость, культу потребления – высокую духовность.