В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов

Так, например, на Пленуме Центрального Комитета, состоявшемся в июле 1964 года, где обсуждался лишь организационный вопрос, не предполагалось, что будет какая-либо специальная речь т. Хрущева. Однако к неожиданности членов Президиума и членов Пленума он разразился длиннейшей бессвязной речью, в которой содержались грубые политические ошибки. Достаточно вам напомнить его угрозу разогнать Академию наук. (Шум в зале, голоса: позор!).

Это заявление находилось в резком противоречии со всей политикой нашей партии в области науки.

В течение года т. Хрущев с упрямством, достойным сожаления, стремился ликвидировать Тимирязевскую академию на том лишь основании, что ее ученые в своем большинстве не разделяли взглядов т. Хрущева по ряду вопросов системы земледелия. (Голоса: позор!). Да, это действительно является позором и результатом невежества. Каких только проектов не предлагалось им, направленных к достижению этой неблаговидной цели. Лишь единодушным сопротивлением членов Президиума ЦК и многочисленных комиссий, которые созывались в связи с этим проектом, удалось спасти Тимирязевскую академию от разгрома.

Недопустимое самовольство т. Хрущевым допускалось в ряде случаев при награждении орденами Советского Союза, когда в Президиуме ЦК договаривались об одном, а т. Хрущев навязывал другие решения, ставя Президиум перед совершившимся фактом.

О стремлении т. Хрущева уйти из-под контроля Президиума и Центрального Комитета свидетельствует и то, что за последние годы у нас фактически не проводилось настоящих, в ленинском смысле, Пленумов Центрального Комитета, которые собирались бы для делового обсуждения актуальных проблем, а не для парадной шумихи. Ведь фактически собирались не Пленумы ЦК, а Всесоюзные совещания с участием до пяти-шести тысяч человек, с трибуны которых звучали восхваления в адрес т. Хрущева. Созывая такого рода совещания и не созывая настоящих Пленумов Центрального Комитета, т. Хрущев шел на это сознательно, во имя того, чтобы отвести от себя возможную критику со стороны членов Центрального Комитета. Ведь, естественно, на огромном парадном совещании не было никакой возможности высказаться со всей откровенностью по наболевшим вопросам.

Большой вред в работе Президиума и Центрального Комитета наносился также и тем, что члены Президиума были фактически лишены возможности выезжать на места. Каждому из нас хотелось бы почаще бывать на местах, общаться с людьми, но в каждом случае, когда ставился вопрос о поездке того или иного члена Президиума в ту или иную республику или область, т. Хрущев делал язвительное замечание: «Если делать нечего, поезжайте. Туристическую поездку хотите совершить?». Он всячески стремился к тому, чтобы никакой связи, помимо него, с местами никто не имел, стремился создать ложное впечатление, что он единственный, кто связан с республиками, областями и краями.

Нечего и говорить, что поездки т. Хрущева за последние годы фактически носили лишь парадный характер, с подношениями ему хлеба и соли и бесконечным повторением им одних и тех же неквалифицированных советов по каждому поводу и без всякого повода. (Голоса: правильно!).

При этом каждая поездка всегда сопровождалась огромными отчетами, публикуемыми и передаваемыми во всех органах печати, по радио и телевидению. В этих отчетах фиксировался буквально каждый чих и каждый поворот т. Хрущева. Эти отчеты, наверное, набили всем нашим людям оскомину. (Голоса: правильно!).

Тов. Хрущев в последние годы все больше и больше терял чувство скромности, которое так необходимо партийному руководителю ленинского типа. Даже в поездки за границу по государственным делам он ни с того ни с сего брал с собой все свое многочисленное семейство и потомство, ближних и дальних родственников и, конечно, угодников и подхалимов и их жен. Это были дорогостоящие поездки. (Голоса: позор!).

Тов. Хрущев бесцеремонно способствовал восхвалению своей личности. У него постепенно все сильнее развивалось желание постоянно видеть в газетах свое имя, свои портреты. И его угодниками все делалось для того, чтобы каждый день публиковались либо его длиннейшие речи, либо многочисленные фотографии. Разумеется, это происходило не сразу, а постепенно.

Своего зятя Аджубея – политически незрелого человека, т. Хрущев превратил в своего рода министра иностранных дел на общественных началах, посылал его для бесед в Соединенные Штаты Америки, Западную Германию и другие страны. А что давали эти поездки? Большей частью они были вредными, а его последняя поездка в Западную Германию могла нанести ущерб нашим отношениям с дружественными социалистическими государствами. Президиуму пришлось принимать меры, чтобы обезвредить развязную и безответственную болтовню этого гастролера. Президиум Центрального Комитета освободил Аджубея от работы редактора газеты «Известия». (Голоса: правильно! Аплодисменты).

Еще несколько лет тому назад стиль работы т. Хрущева был другим, и мы отдаем должное его инициативе, энергии. Мы вместе с ним боролись с антипартийной группой Молотова, Кагановича, Маленкова. Мы не забываем и этих заслуг т. Хрущева. Но в последние годы он резко изменился в отрицательную сторону и фактически растерял качества руководителя ленинского типа.

Становилось все более ясным, что т. Хрущев стремился к возвеличиванию своей личности, игнорированию Президиума и ЦК КПСС. Эти неправильные действия т. Хрущева могли быть истолкованы как его стремление выдвинуть культ своей личности. И поскольку неправильные действия т. Хрущева стали принимать опасный характер, мы, члены Президиума, сочли необходимым дать им решительный отпор. (Бурные аплодисменты. Голоса: правильно!).

Нелегко было это сделать. Не вдруг решился Президиум ЦК пойти на такой шаг. Мы долго и терпеливо искали пути, обсуждали всякие возможности исправить дело. Ведь у т. Хрущева и раньше было немало отрицательных качеств, действий и поступков, и раньше не раз прорывались его опасные замашки.

Но мы надеялись, что допускаемые им просчеты и срывы в работе будут исправлены. Мы видели свой долг коммунистов в том, чтобы помочь товарищу избавиться от неправильных поступков, преодолеть плохие черты характера. Но становилось очевидным, что все отрицательные качества и свойства, за которые В. И. Ленин в известном письме Центральному Комитету партии критиковал Сталина, во многом все больше и больше начали проявляться и у т. Хрущева. В самом деле, характерными чертами его являются не только крайняя грубость и нелояльность, капризность и обидчивость. Ему свойственны также администраторское увлечение и неосмысленная торопливость, предвзятость и пристрастность в суждениях, озлобленность и способность, особенно в последнее время, пренебрежительно швыряться обвинениями, чрезмерная хвастливость и самоуверенность.

Из-за неправильных методов руководства, применяемых т. Хрущевым, допускались серьезные ошибки, которые ввиду его преклонного возраста и ухудшения состояния здоровья начали умножаться и привели к тому, что он на практической работе уже не мог выполнять те задачи, которые возлагались на него на высоких постах. В связи