Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

После двух переключений в трубке раздался вкрадчивый голос Бет Хартли.

— Это я, Бет, — представился он. В ответ повисло многозначительное молчание.

— Что-то стряслось? — спросил он.

— Я очень занята, Т. Разве ты вчера не получил всё, что тебе было нужно?

Он тихонько усмехнулся:

— Бет, дорогая моя. Мне нужна твоя помощь еще раз, и на этот раз дело абсолютно чистое. Не могла бы ты навести справки об одном отставном бригадном генерале по имени Вольфганг Сандерленд? Для тебя ведь это пара пустяков, верно?

— И это всё? Вообще-то сегодня суббота. Я должна сейчас нежиться в постели и досматривать сны. — Она держалась на удивление холодно и отстраненно. Должно быть, боялась сболтнуть лишнего. У стен есть уши, Т. это прекрасно знал. Картина Эдвина Форбса в ее кабинете явно была свежим приобретением, и рисковать своим положением ради глупого разговора по телефону она не собиралась.

— Да знаю я, знаю. Мне нужны только его анкетные данные, Бет. Когда вышел в отставку и последнее место жительства. — На заднем плане послышался приглушенный стук клавиш. Всё-таки Бет была отличной девчонкой. — Имена детей, общая информация. Год рождения, год смерти, привлекался ли к уголовной ответственности он или кто-то из близких…

— Зачем тебе год смерти? Насколько я вижу, он жив. Или у нас есть другие бригадные генералы с таким именем?

— Сильно сомневаюсь. Значит, он жив?

— Если только не умер сегодня ночью. Старик, конечно, но да, живой. Кстати, ты живешь совсем рядом с ним. Он прописан в Лексингтоне.

— В нашем Лексингтоне, здесь, в Вирджинии?

— Да. Тебе скинуть его досье по факсу?

— Нет, просто продиктуй адрес. — Он посмотрел на экскаватор, который двое перемазанных маслом парней пытались выгнать из полуразрушенного дома Лео Маллигана. — Эй, парни, потише! Не трогайте его, пока мы не разрешим. Не хватало еще, чтобы потолок рухнул нам на головы! — Он покачал головой. Похоже, идиотов в этой жизни долго искать не надо. — Прости, Бет, у некоторых людей вместо мозгов опилки. Еще один вопрос: у него были другие дети, кроме сына Томаса?

— Нет, по крайней мере законнорожденных не числится. — Она сухо рассмеялась. Вот теперь она снова вела себя как прежняя Бет. Такой она ему нравилась гораздо больше.

Он выключил телефон и автоматически засунул его во внутренний карман.

— Эй, Т., вообще-то это моя трубка, помнишь? — окликнул его эксперт, протягивая руку. Т. покачал головой:

— Черт побери, совсем у меня склероз начался. — Он усмехнулся и широко улыбнулся. — Конечно, негоже шерифу средь бела дня грабить своих сотрудников. Держи, приятель. Даю слово: когда вернусь, выдам тебе расписку о том, что конфисковал телефон. Всё как положено.

Добравшись до Лексингтона около одиннадцати часов, он свернул к одной из своих старых любимых забегаловок, гордо именовавшейся «Ресторан Лексингтон». Здесь подавали сомнительное рагу, ингредиенты которого наверняка красовались в меню еще неделю назад, но на вкус оно было просто божественным, а порции накладывали такими огромными, что тарелку приходилось держать обеими руками.

Он уселся у окна с видом на парковку в пристройке, больше похожей на сарай, и уставился на барную стойку, которая, судя по виду, помнила еще пятидесятые годы.

Официантка с короткой стрижкой уже держала наготове блокнот и ручку.

— Какими судьбами в наших краях в такое неспокойное время, Т.? — спросила она, разглаживая передник поверх поношенного форменного платья. В свое время она заигрывала с тысячами мужчин и не собиралась прекращать это занятие только из-за того, что ее пенсионный возраст давно остался позади. — Что, соскучился по мне, милый?

— Ха-ха! Ради такой красоты я готов отмахать хоть сотню миль, просто чтобы глаза порадовать, — подмигнул он, тщетно пытаясь вспомнить, как ее зовут. — Ну и ради твоего кофе, конечно, лапуля. Твой кофе даже лучше, чем варила моя матушка.

Она шутливо шлепнула его по плечу:

— Да ладно тебе заливать, Т., — кокетливо поправила она платье на пышной груди. Выглядела она и впрямь недурно.

— И принеси мне какой-нибудь сэндвич, я голоден как волк. — Он кивнул и похлопал себя по животу. И это было чистой правдой — у него со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было. — Ты случайно не знаешь Вольфганга Сандерленда? Он вроде как живет где-то неподалеку.

Она кивнула.

— Не знаешь, он всё еще живет в том же доме? Он ведь уже совсем старик.

Она снова кивнула:

— Тебе нужно проехать еще ярдов двести в сторону центра, милый. И что тебе понадобилось от этого старого зануды?

— Да так, хочу расспросить его о сыне.

Она презрительно фыркнула:

— Черт бы его побрал!

— Значит, ты знаешь, о ком речь?

— Томас Сандерленд, наш достопочтенный вице-президент. Ха! Если ты найдешь в этой части города хоть одну бабу в возрасте от сорока до шестидесяти пяти, с которой он в свое время не перепихнулся, то это только потому, что она переехала сюда уже после того, как этот тип отчалил из Лексингтона.

— Но это ведь было целую вечность назад, — осторожно заметил он.

— Ну да, ну да, дружище Т. Волос на башке у него тогда было побольше, но не так уж много времени с тех пор прошло. Впрочем, даже вспоминать о нем не хочу. Терпеть не могу этого гада. Он вместе с Янсеном калечит нашу страну. Оглянись вокруг: сколько народу обычно сидит у меня в это время, а?

Т. покосился на двух единственных посетителей заведения.

— Твоя правда. Сюда можно посадить еще человек двадцать, и мне всё равно не покажется тесно.

Она отступила на шаг, уперев руки в бока:

— Юморист ты у нас знатный, Т., но вести бизнес сейчас — то еще удовольствие, когда у людей ни цента за душой не осталось. — Она ногой распахнула дверь в кухню. — Но тебя я здесь продержу до часу дня, дорогуша. Раньше этого времени старый осел Сандерленд всё равно с постели не встанет.

Если не считать местного дома престарелых, особняк Вольфганга Сандерленда был, пожалуй, самым величественным зданием в южной части Мэйн-стрит. Т. припарковал патрульный автомобиль у обочины и уставился на просторную веранду, над которой возвышались четыре гигантские колонны, подпиравшие балкон третьего этажа.

Было легко представить, как бригадный генерал Сандерленд родился и вырос в этих