Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

угодно, абсолютно не выдерживало никакой критики. По крайней мере, в этот самый миг он с недоумением смотрел то на два почти пустых термоса, то на свои руки, дрожавшие, как натянутая кожа на барабане. Выпей он еще хоть одну чашку чая или кофе, у него случилось бы короткое замыкание. Но почему, черт возьми, его до сих пор мучила эта неутолимая жажда?

Этот день, как и предыдущие, выдался отвратительным и невыносимым. С тех пор как Догги в ярости выбежала из его кабинета, ситуация вокруг её предполагаемого нападения на Сандерленда окончательно вышла из-под контроля. Утверждали, будто она пыталась убить вице-президента и потому пустилась в бега. Уэсли искренне надеялся, что хотя бы последнее было правдой. Он уныло ковырял пальцем в кофейной гуще на дне чашки, обреченно озирая свою позолоченную клетку. Какого черта он не согласился замолвить за неё и её отца словечко перед Янсеном? Ну что бы от этого изменилось? Президент просто ответил бы отказом, только и всего, но зато у неё было бы доказательство, что Уэсли готов ради неё на все. Ведь он действительно был готов... или нет? Он ведь сходил по ней с ума уже много лет, и мысль о том, что рано или поздно они будут вместе, всегда теплилась где-то на задворках сознания, приятно будоража душу. Он был уверен, что она чувствовала то же самое, но теперь между ними встал судебный процесс над её отцом — глупо отрицать очевидное. А теперь он побоялся ей помочь. К чему этот самообман? Неделями он вел себя как примерный бойскаут... нет, гораздо хуже. Он был приспособленцем и трусом, и что в итоге получил? Догги исчезла. Дональд мертв. Старина Лэнс Бёртон крадется повсюду, как паук, а вся остальная свора наглухо заперлась в своих норах, боясь, что от них потребуют честности, которой у них давно уже не осталось.

Уэсли и сам хотел бы поступить так же. Просто запереть дверь и выбросить ключ. А почему бы и нет? Его наняли, чтобы нести всему миру весть о мечтах, надеждах и трудах президента, а теперь эти мечты превратились в кошмар. Пресса задушена, на него самого надели намордник, президент забаррикадировался от всех, и каждого сковал одинокий страх. Стоило Уэсли выйти в коридор, как его тут же провожали подозрительные взгляды, а каждое движение фиксировалось и анализировалось. Заговори он без спроса — наткнется на недоверие и скепсис; дружески коснись чьего-то плеча — человек тут же отпрянет. Никто не хотел связываться, и Уэсли чувствовал себя совершенно потерянным.

Он нажал кнопку селектора.

— Элеанор, принеси мне пару баночек колы, пожалуйста.

— У тебя нет на это времени, через две минуты ты должен быть в кабинете у Сандерленда!

Уэсли взглянул на часы. «Какого черта, когда успело так пролететь время?» — подумал он, качая головой. Время походило на картину в стиле пуантилизма[67]. Вблизи оно состояло лишь из отдельных вдохов и ударов сердца. И только отступив назад, можно было охватить взглядом всю картину целиком. Осознать, что каждое мгновение связано со следующим, и хотя длительность каждого из них ничтожна и граничит с бессмысленностью, именно из них по капле утекает жизнь. Так незаметно прошел и этот день, и вскоре придет пора сделать шаг назад, чтобы взглянуть на почти законченное полотно сегодняшних событий. Радости это не приносило. Как и в большинстве случаев, целое оказалось гораздо менее прекрасным, чем его отдельные детали.

— А почему мы, собственно, сидим здесь? — спросил Уэсли, глядя на висящие на стене у Сандерленда пробковые доски, где ровными рядами, приколотые разноцветными кнопками, пестрели газетные вырезки со всего мира. Кадров из прессы здесь было не меньше сотни. Снимки Янсена с мечущими молнии глазами, фотографии с мексиканской границы, где в лагерях для беженцев томились тысячи депортированных. Изображения заключенных в желтых светоотражающих жилетах, расчищающих обочины шоссе, фотографии лидеров ополчения с заряженным оружием и полными ненависти лицами. Здесь было абсолютно всё. Весь мир уже был в курсе. В самом низу висела статья на полполосы из газеты «Фигаро» с крупным фото президента Янсена. Уэсли не понимал французского текста, но смог разобрать дату. Значит, о покушении на Янсена уже прознали далеко за пределами страны.

Да уж, чтобы раздобыть такую новость, журналистам не требовалась помощь пресс-службы Белого дома.

— Мы сидим здесь потому, что стекольщик закончит работу в Овальном кабинете только через пару часов, — ответил Сандерленд, не поднимая глаз от стола.

— Вот как, — протянул Уэсли, совершенно не понимая, о чем речь. Что стекольщику делать в Овальном кабинете? Насколько он знал, с окнами там все было в порядке.

Войдя в кабинет, президент пожал руки министру обороны Уэйну Хендерсону и министру внутренней безопасности Билли Джонсону, после чего жестом велел всем садиться.

— Ну что скажешь, Лэнс? — обратился он к своему новому главе администрации. — Как у нас дела с ситуацией вокруг Дональда Беглаубтера?

Эта формулировка больно резанула Уэсли по его и без того истерзанной душе. «Ситуация вокруг Беглаубтера» — надо же так сказать. Имел ли он в виду то, как они проинформировали общественность (то есть никак), или соболезнования родителям Дональда и его сестре, работавшей по соседству, в здании исполнительного офиса президента имени Дуайта Эйзенхауэра? А может, речь шла об официальных похоронах на Арлингтонском кладбище в понедельник? Или же, скорее всего, о том, как заткнуть рты всем, кто задавался вопросом, почему всё пошло наперекосяк?

Сидевший на диване рядом с Уэсли Лэнс Бёртон заерзал и утвердительно кивнул.

— Прекрасно. Кто начнет? Уэйн, ну так что, мы поймаем Муни Куэйла к вечеру воскресенья, как ты обещал?

За последние несколько дней стало бросаться в глаза, что министр обороны Уэйн Хендерсон — самый пожилой член кабинета. Порой глубокие морщины свидетельствуют о силе мужества и о жизненном опыте, а порой — лишь о тяжелых последствиях пережитого. Какова бы ни была причина, события последних недель до неузнаваемости изменили лицо Уэйна.

— Разве я это обещал? — Он попытался улыбнуться, но тут же понял, насколько это неуместно. — В любом случае, вчера мы ликвидировали двоих лидеров коалиции ополчения, а сегодня ночью были полностью уничтожены «Бушвакеры Миссури».[68] Многие каналы связи коалиции перехвачены, мы продолжаем работать в усиленном режиме. Обнаружены тесные связи между ополченцами и мятежными офицерами, и я твердо убежден, что очень скоро появятся решающие сведения о местонахождении Муни Куэйла. Думаю, буквально в ближайшие двое суток.