Вашингтонский указ - Юсси Адлер-Ольсен

— А как насчет острова Танжер[69]? Там-то уж точно должно быть безопасно. — Было очевидно, что министр обороны изо всех сил пытается перенести саммит подальше от своего ведомства.

Тут в разговор вмешался Янсен:

— Мы встретимся с Терри Уоттсом здесь, в Белом доме, завтра утром, и точка. Вы двое обсудите меры безопасности со своими штабами и позаботитесь о том, чтобы воздушное пространство от аэропорта Даллеса до самой резиденции было полностью закрыто для любых полетов, за исключением вертолетов Уоттса и его свиты. — Он повернулся к Лэнсу Бёртону: — На тебе протокол и официальный ужин. А ты, Томас, — он положил лист бумаги на стол Томаса Сандерленда, — проследи, чтобы эта повестка была разослана по профильным ведомствам. Пусть Госдепартамент тоже поучаствует и внесет свои предложения — чем им еще, черт возьми, сейчас заниматься? — Он сухо и коротко усмехнулся. Такой усмешки Уэсли у него еще не слышал.

— Завтра мы с Уоттсом проведем короткую и содержательную встречу, — продолжил Янсен, — а после послеполуденного чая и официального ужина наши вертолеты доставят делегацию обратно в аэропорт. Все должно пройти гладко и без сучка без задоринки. Мы должны продемонстрировать им, что ситуация под полным контролем и скоро мы будем готовы возобновить дружественное торговое сотрудничество со внешним миром. Из Буэнос-Айреса, где его будет ждать так называемая свободная мировая пресса, Уоттс должен вещать как нейтральный наблюдатель и объяснить журналистам, что происходящее в Америке — это вынужденный шаг, необходимость в котором назревала давно, а вовсе не та неконтролируемая революция, какой ее пытается представить остальной мир. — Он указал на вырезки на доске Сандерленда. — Всё понятно?

Все закивали, кроме Уэсли.

— Господин президент, прошу прощения, но если писать пресс-релиз должен я, то могу ли я исходить из того, что Лэнс Бёртон уже в курсе его содержания? Я имею в виду, общие тезисы ведь уже утверждены?

Бёртон положил руку ему на предплечье, но Уэсли отстранился.

— Но у меня возникает другой вопрос: кому именно мы его разошлем, если за последнюю неделю закрылись почти все СМИ? Как я погляжу, у нас остались разве что «Эн-би-си», «Уолл-стрит джорнел», «Вашингтон пост», «Геральд трибюн» и «Ньюсуик», да и те пишут исключительно то, что мы им позволяем публиковать. Господин президент, задумывались ли вы о том, как будет работать поток новостей, если оставшиеся общенациональные СМИ вдруг объявят забастовку? Ведь в нынешней ситуации такой сценарий вполне возможен, верно? И что тогда, министерские чиновники будут сами выпускать газеты? Потому что если до этого дойдет, мы окажемся во власти местных радиостанций и пиратских передатчиков, которые нас точно не пощадят.

Президент терпеливо посмотрел на него:

— К тому времени никаких пиратских передатчиков уже не останется, Уэсли.

— Хорошо. Я клоню к тому, что нам нельзя ограничиваться лишь сухими отчетами о текущем положении дел. Прессе нужны истории, которые заставят читателей поверить, что далеко не все у нас спланировано и сфабриковано.

— Ну и какие же, например?

— Что у нынешних чрезвычайных мер есть временные рамки.

— Всему свое время, Уэсли. Визит британского премьера — это лишь первый шаг.

— Да, но нельзя ли нам в будущем подавать информацию тоньше, делать ее более нюансированной? Признать незначительные промахи то тут, то там, вытащить на свет другие темы и преподнести их в позитивном ключе, сместить фокус на простые житейские истории. Иначе люди окончательно потеряют доверие к прессе, причем вполне справедливо.

Томас Сандерленд посмотрел на него сощурившись:

— Уэсли Бэрфут, если у тебя есть конкретные предложения, изложи их на бумаге и пришли нам в кабинеты, договорились?

Тут Янсен перебил вице-президента:

— Я понимаю, о чем ты, Уэсли, и ты прав. Это отличная мысль. Давай прессе по одной маленькой хорошей новости каждый день. Набросай свои идеи и отправь их Томасу, а он уже выберет тему дня.

Уэсли кивнул. Что ж, уже кое-что.

— Спасибо, господин президент. Думаю, завтра нам стоит выдать историю о грядущем ослаблении контроля. Это именно то, что люди хотят услышать. Им плевать на британского премьера, им просто хочется вернуть свою прежнюю жизнь. И тогда они успокоятся.

Он глубоко вздохнул. Давно он не произносил ничего столь осмысленного. Когда чего-то страстно желаешь, тебя согревает предвкушение того момента, когда эта потребность будет удовлетворена. Ты мысленно кружишь вокруг заветного мига и, кажется, заранее знаешь, какие чувства он у тебя вызовет. В этом предвкушении кроется сама суть, соль того, что называют счастьем. Нечто подобное Уэсли испытал в то крошечное мгновение, когда увидел одобряющий кивок президента. Но это ощущение продлилось ровно ту миллисекунду, пока он ухитрялся забыть, что теперь бесповоротно продал душу своему хозяину. «И тогда они успокоятся», — сказал он. Но какая в этом победа? Действительно ли он сам этого хотел? Неужели мечта манипулировать гражданами собственной страны вела его по долгому пути в эти высокие кабинеты?

Янсен кивнул:

— Отлично, Уэсли. Напиши тогда, что со следующей недели распределение продовольствия вернется в норму.

— К сожалению, господин президент, идея хорошая, но мы вряд ли сможем сдержать это обещание, — вмешался Билли Джонсон. — На дорогах все еще слишком опасно. Могут уйти недели на то, чтобы подавить отряды ополченцев. К тому же всегда найдутся безумцы-одиночки, способные отбросить нас назад, мы же это понимаем.

— Да, но мы хотя бы продемонстрируем добрую волю, разве нет? А если случится что-то непредвиденное, нашей вины в этом не будет. — Он повернулся к Уэсли: — Договорились?

Тот не знал, что ответить.

— Отличная мысль, — поддержал Лэнс Бёртон. — Но мы могли бы для начала рассказать, например, о программе кураторства над наркозависимыми и осужденными за насильственные преступления. Это из разряда тех самых «хороших историй», и она сработает.

Президент указал на Уэсли пальцем и прищурился. Решено.

— Мы с Уэсли уже сегодня во второй половине дня составим список тем для таких коротких житейских сюжетов на всю следующую неделю, — добавил Лэнс Бёртон. Уэсли попытался было возразить, но Бёртон крепко сжал его ладонь.

Янсен улыбнулся:

— Прекрасно! Что касается Бада Кёртиса, эта тема закрыта. Сейчас не время давать послабления судебной системе. Вице-президент только что получил результаты опроса, которые подтверждают: население одобряет как досрочное освобождение некоторых заключенных, так и казни приговоренных к смерти. Можно сказать, американский народ выражает самую суть нашего национального характера: мы способны проявлять