Вкус тишины - Увелох Рем

Элиан застыл, испуганно касаясь пальцами губ. Он забыл. Он забыл, что мир вообще можно пробовать на вкус. Он забыл, что когда-то умел чувствовать чужую ложь как полынь, а радость как липовый мед. Его уникальный, мучительный и великий дар, который он всю жизнь считал своим проклятием, а затем ключом к тайнам вселенной, просто испарился. Элиан стал обычным человеком. Серым, глухим, со стандартным «ущербным» слухом Настройщиков и абсолютно слепыми рецепторами.

Он вышел к заброшенной лесной сторожке на третьи сутки, двигаясь в полубреду. Внутри него была звенящая, мертвая пустота.

В избушке никого не было. На старом деревянном столе лежала забытая хозяевами глиняная крынка, затянутая сверху чистой тряпицей. Элиан подошел ближе, ведомый лишь глухим биологическим голодом. Он сорвал завязку и заглянул внутрь.

Там, тускло поблескивая в полумраке сторожки, лежал густой, янтарный дикий мед.

Элиан машинально опустил палец в тяжелую массу, поднес ко рту и облизал его.

Секунду ничего не происходило. Пресный, сладковатый комок скользнул по горлу. Но дикий мед был продуктом живой природы, собранным из тысяч цветов, каждый из которых вибрировал на своей, чистой частоте, не тронутой занулением лесных деревьев. Мед хранил в себе базовый аккорд жизни.

И в следующую секунду мозг Элиана взорвался.

Вкус меда пробил ментальную блокаду Леса, как таран. На его рецепторы лавиной обрушилась колоссальная, ослепительная волна воспоминаний. В рот хлынул аромат цветущей липы, но вслед за ним, ломая плотину забвения, вернулось всё. Сначала яростный вкус порохового дыма и ржавого меча из руин. Затем щемящий, холодный привкус серебряного обручального кольца. Вспыхнул и заставил содрогнуться выжженный вкус сухой золы от сердца несчастного Томаса.

И наконец, с этим сладким, янтарным потоком в его разум вернулось пугающее, монументальное лицо Каэлана. Вернулся ядовитый, известковый вкус долины Аэрон, стоны людей, умоляющих о смерти, и страшные слова Магистра: «Мне нужна Нота Времени… через три месяца всё закончится».

Элиан упал на колени, тяжело и хрипло дыша, хватаясь руками за край стола. Его рецепторы горели, мир вокруг снова запел, закричал, запульсировал тысячей вкусовых оттенков. Он вспомнил всё. Он вспомнил, кто он такой, что он умеет и какая страшная угроза нависла над этой распадающейся Вселенной.

Мед вернул ему его дар, но вместе с ним вернулась и колоссальная ответственность. Три месяца. У него оставалось всего три месяца, чтобы найти способ остановить человека, который решил сыграть Первую Симфонию на костях живых людей.

Ундецима. История предателей

В поисках ответов и способов противостоять Каэлану, Элиан направился в Южный филиал Архивов — место, где лучшие ученые-археологи Ордена годами пытались расшифровать величайшую загадку эпохи Великого Раскола. Речь шла о падении крепости Олинт. Официальная история, записанная в хрониках Белой Цитадели, была однозначной: комендант крепости, генерал Марк, за огромную сумму золота открыл ворота врагу, предав три тысячи своих солдат, погибших в ту же ночь.

Когда Элиан вошел в сводчатый зал, там вовсю бушевал ученый спор. Вокруг массивного стола, на котором под стеклом лежал главный артефакт трагедии — золотой кубок генерала Марка, собрались трое ведущих историков-Настройщиков.

— Акустический анализ безупречен! — упрямо стучал ладонью по столу первый археолог. — Мы пропустили через кубок ультразвуковую волну. Металл зафиксировал частоту ликования, звон монет и триумфальный марш захватчиков. Марк пил из этого кубка в ночь предательства, празднуя свою сделку!

— Позвольте, но хроники выживших говорят, что ворота были выбиты тараном! — возражал второй, листая пожелтевший свиток.

— Выжившие были в панике, они ничего не слышали! — отрезал первый. — Наш приборный метод точнее бумажек. Металл помнит звук золота и победы. Генерал Марк — иуда, и точка. История Олинта закрыта.

Элиан молча подошел к столу. Ученые раздраженно оглянулись на оборванного юношу, но не успели его остановить. Элиан уверенно протянул руку, снял защитный стеклянный колпак и замер над тяжелым золотым кубком. Прикрыв глаза, он слегка щелкнул ногтем по резному краю чаши.

Золото отозвалось тонким, долгим, едва слышным для обычного уха звоном. Элиан поймал эту вибрацию, и его рецепторы мгновенно перевели чистую частоту драгоценного металла во вспышку вкуса.

Историки замерли от возмущения, готовые позвать стражу. Но в следующую секунду они осеклись, увидев, как Элиан смертельно побледнел, а по его шее покатился холодный пот.

Официальная история лгала. Приборы Настройщиков считывали лишь самый сильный, поверхностный частотный слой, оставленный ворвавшимися врагами. Но Элиан сквозь этот внешний шум пробился к самому первому, глубинному вкусу металла.

В рот юноши хлынул удушливый, соленый вкус слез, смешанный со страшной, вяжущей горечью яда и ароматом дешевого эля. Никакого золота. Никакого триумфа. Элиан открыл глаза. Его дыхание было тяжелым, а взгляд горящим.

— Вы ошибаетесь, — глухо произнес он, глядя на ошеломленных археологов. — Всё было ровно наоборот.

— Что ты себе позволяешь, мальчишка? — вспылил первый историк. — Наша аппаратура…

— Ваша аппаратура глуха! — перебил его Элиан, повысив голос. — Вы слышите звуки пирующих врагов, которые пили из этого кубка после штурма. Но генерал Марк никого не предавал. В ту ночь его отравили собственные офицеры. Ближайшие помощники, которых подкупил враг. Они подмешали яд в этот самый кубок.

Элиан сделал шаг вперед, его рецепторы продолжали транслировать трагедию прошлого с пугающей точностью.

— Я чувствую вкус этого предательства. Это был крысиный яд, от него сводило горло. Марк умирал в судорогах на полу своего кабинета, пока его капитаны открывали ворота Олинта. Перед смертью он плакал — не от страха, а от бессилия, слушая, как вскрывают замки. Он умер верным своей присяге. А настоящие предатели свалили вину на мертвеца, забрали золото и вписали свою ложь в ваши свитки.

В зале воцарилась мертвая тишина. Археологи переглянулись. Слова Элиана звучали настолько убедительно и страшно, что у них не нашлось аргументов. Один из них, дрожащими руками, потянулся к архивному ящику и достал секретное, неисследованное приложение к хронике — личные дневники одного из капитанов Олинта, купленные у контрабандистов год назад. Его до сих пор не могли расшифровать.

Историк быстро пробежал глазами по скрытым строкам, сверяя даты и имена офицеров, которые Элиан только что назвал. Свиток выпал из его рук.

— Боги… — прошептал ученый. — Имена совпадают. Он… он прав. Генерал был отравлен.

Официальная история, державшаяся два века, рухнула за одну минуту. Археологи смотрели на Элиана с суеверным страхом — они, потратившие жизни на изучение свитков, только что увидели нечто грандиозное.

Уникальный дар этого оборванного юноши был способен на то, что не под силу ни одному прибору Белой Цитадели. Его внутренний слух срывал маски с веков, находил истину в толще