Проект "Саккара" - Андреас Вильгельм

потолку вырвался огненный свет. Из ушей и глаз вырвались извивающиеся, нитевидные лучи. Свет, который он, казалось, извергал, был бесконечным, словно вырывая из человека саму его сущность. На определённой высоте он разделился, обвился вокруг колонн, затем судорожно потек вниз, слился воедино и ударил немца в грудь с такой силой, что тот отшатнулся назад. Свет пронзил его грудь и вышел из спины. Теперь человек был не более чем беспомощной марионеткой в ​​объятиях этой потусторонней силы. Он корчился, крича от боли и отчаяния, пытаясь поймать свет и оттолкнуть его, но тот снова и снова бил его, пронизывая тело со всех сторон и разрушая его разум, пока, наконец, с искаженным лицом, стеклянными глазами и скованными конечностями, он не упал на землю, как истощенная кукла.

Оливер увидел, как свет отступил от тела немца, устремился к потолку и снова превратился в мягко мерцающее сияние.

Затем новая волна боли нахлынула и обрушилась на него. Он закрыл глаза и потерял сознание.

11 октября 2006 г., некрополь Саккара.

Когда Гарднер закончил свой рассказ, Питер посмотрел на него пронзительным взглядом.

— Вы всегда знали, что Палата Хроник находится здесь!

— Да, — ответил Гарднер. Он указал тростью на колонны. — Этот свет встретил меня шестьдесят пять лет назад и с тех пор управляет моей жизнью.

— Значит, вы знали содержание папируса, — сказал Патрик, — вы знали значение Кодекса Гийома де Бо…

— Да, — признался Гарднер. — Я знал это и уже всё перевёл. Я был на Родосе задолго до вас… В 1940-х я пробирался между итальянскими контрольно-пропускными пунктами к дворцу… — Пока он говорил, его взгляд терялся в неопределённой дали. — Ну, тогда я был молод, моложе, чем вы сейчас. Я был смел, даже безумно смел. И я непременно хотел завершить поиски, которые вёл мой отец. Это я сделал копию Изумрудной скрижали, которую немцы в конечном итоге использовали для продолжения своих исследований после того, как поймали меня и забрали документ. Это были те самые варвары, которые уничтожили бесценную скрижаль, фрагменты которой вы нашли в подземельях дворца Великого магистра… Это они устроили мне засаду в Каире. Я до сих пор не понимаю, как они всё это устроили… А потом они гнались за мной по этим коридорам.

Затем его взгляд переместился на свет.

— Но никто не может выдержать это испытание. Этот свет проникает в сердца людей. Если бы только эти немцы поверили в истинность старых традиций... Если бы они только знали, что их тёмные души никогда не выдержат этого испытания...

— Но как вы выжили с такой раной? — спросила Мелисса. — Как вам удалось выбраться из пещеры? И... как вы оказались здесь сегодня?

Старик мягко улыбнулся и постучал ручкой трости себя по боку.

— Да, я был тяжело ранен. Пуля раздробила бедро. Но я спасся. — Его глаза засияли, и он продолжил. — Не знаю, сколько я пролежал, может быть, часы или минуты, но я проснулся от звука голоса, почувствовав чью-то руку на своей щеке. Я открыл глаза. Боль словно на мгновение прекратилась, и я увидел перед собой лицо магической фигуры, настолько нереальной и неправдоподобной здесь, в этих пещерах, что на мгновение мне показалось, что я умер. Я подумал, что, должно быть, попрощался со своим телом и меня встретил ангел. Мне даже хотелось, чтобы это было так. Но я не умер! Надо мной склонилась женщина. Она слегка наклонила голову набок и заправила длинные светлые волосы за ухо. Я помню каждую деталь, словно всё произошло только что. «Привет, Оливер», — сказала она. — «Вставай, мой храбрец». — Да, это были её точные слова.

На его глазах появились слезы.

— Она была так удивительно красива! Но не только внешне, понимаете? В ней было что-то особенное... что-то, что она излучала... что-то сверхъестественное... могущественное... Я был совершенно очарован; можно сказать, я влюбился по уши, но я также испытывал к ней огромное благоговения. Это было неописуемое чувство!

Питер посмотрел на Патрика, который прищурился, словно слушая слова старика с особым скептицизмом.

— И вот я встал, — продолжил Гарднер. — Это было каким-то образом возможно, хотя моя тазобедренная кость не должна была этого допустить. Боли я не чувствовал. Она взяла меня за руку и вывела на поверхность. Её звали Йоханна... По крайней мере, так она себя называла... Она ухаживала за мной, пока я не поправился, у нас были долгие беседы. И однажды она попрощалась, и я больше ее не видел. До сих пор я не знаю, кто она на самом деле, но я взял на себя её обязанности и выполняю их по сей день.

— Какие задачи? О чём вы говорите? — спросил Патрик.

— Добрый вечер!

Они в страхе обернулись. У входа в пещеру появились трое мужчин. Двое из них были вооружены автоматами. Третий, явно главный, шагнул вперёд.

— Мистер Гарднер, — сказал он, — я должен был знать, что мы найдем вас здесь, внизу.

— Кто вы и что вы здесь делаете? — твердо спросил старик.

— Мы — Тот Вехем Анкх Неб Сештаул. И это самый священный чертог Тота, Владыки Мудрости, Истины и Тайн. Вам всем здесь не место!

К всеобщему удивлению, Оливер Гарднер расхохотался. Смех буквально хлынул из него, как гейзер.

— Вы? — выдавил он через мгновение. — Значит вы — Тот Вехем Анкх Неб Сештау? И вы хотите присвоить это место себе, под предлогом защиты?

Предводитель пришедших недоуменно уставился на старика.

— Да, конечно! — наконец сказал он. — Вы вообще знаете значение этого зала? Вы, возможно, уважаемый человек, как ваш отец, мистер Гарднер, но вы не имеете ни малейшего представления о том, что это за место и какая скрытая сила в нём заключена!

А Оливер Гарднер продолжал смеяться.

— На протяжении поколений мы храним тайну пирамидиона Имхотепа, — продолжил мужчина, — его гробницы и тайных путей, ведущих к Палате Хроник. Мы постоянно следим за вами, мистер Гарднер. Вы всегда стояли на стороне Египта, на стороне истины и справедливости, но мы чувствовали, что вы что-то скрываете. А теперь оказывается, что вы всего лишь охотник за сокровищами! И вы привели сюда и этих людей.

Он указал на Питера и Патрика.

— Мы много раз пытались их остановить, но они игнорировали одно предупреждение за другим. Но теперь этому пришел конец!

— Вы совершенно правы, — наконец ответил Гарднер. — Этого действительно