Проект "Саккара" - Андреас Вильгельм

достаточно. Я знаю, кого вы представляете... И, конечно же, я знаю ваши интересы. Я знаю об этой пещере больше, чем вы можете себе представить. При всём своём рвении вы не имеете ни малейшего представления, кто я.

Старик обернулся и посмотрел на свет между колоннами. В этот момент из-за полупрозрачной занавеси появилась ещё одна фигура. Это был высокий мужчина неопределённого, зрелого возраста, с густой седой бородой и в элегантной одежде. В затаенной тишине всех стоявших вокруг он вышел размеренными шагами, встал рядом с Гарднером и положил руку ему на плечо.

— Молодец, старый друг, — произнёс он звучным голосом, тепло которого, казалось, наполнило всю пещеру. Затем он посмотрел на последователей Тота.

— Вы знаете, кто я.

Лидер последователей Тота почувствовал, как вся кровь отхлынула от лица. Он упал на колени, коснувшись лбом каменистой земли. Его товарищи бросили оружие и тоже упали на колени.

— Вот он. Эл Харис! Верховный Хранитель! — подчеркнул Гарднер, обращаясь к мужчинам. — От его имени я охранял эту пещеру шестьдесят пять лет. Я его единственный представитель здесь. Я взял на себя эту задачу шестьдесят пять лет назад, и теперь, в конце своей жизни, я передам ее дальше.

— Встаньте, — сказал Эл Харис.

Мужчины подчинились скованными движениями, едва осмеливаясь посмотреть тому в глаза.

— Вы и ваша община хорошо послужили делу, — продолжил седобородый. — Однако вы должны знать, что даже благородное рвение не может превзойти истину и справедливость. Человеческая жизнь должна быть защищена сильнее, чем пещера и вход в неё. Я знаю, это не всегда легко. Много раз люди натыкались на архивы знаний и силы. Они всегда оказывались недостаточно зрелыми... Много жизней было уничтожено, много архивов потеряно навсегда... Это вечное испытание. Судьба архивов может никогда не исполниться.

Люди, которым были адресованы эти слова, всё ниже склоняли головы. Подобно своим отцам и предкам, они посвятили всю свою жизнь сохранению знаний. Они считали себя орудием легендарного и всемогущего Хранителя. Теперь стало ясно, что они играют лишь незначительную роль в гораздо более грандиозной игре. Те, кто не верил в сказания о верховном владыке, бессмертном воплощении Тота, но вместо этого боролся за сохранение древних традиций и защиту мистического сокровища, осознали великую тайну, которая теперь раскрылась перед ними. Они защищали периферию, в то время как истинный Хранитель этого зала оставался среди них, неузнаваемый и скрывающийся под видом старика. Они глупо полагали, что призваны к высшим целям, но теперь осознали собственное невежество и ошибки своих действий, недостойных Хранителя. Настал час истины, час, когда Тот Вебем Анк Неб Сештау мог прекратить своё существование.

— Продолжайте свою службу, — продолжил Эл Харис. — Ваши политические цели вполне законны, но настоящий Хранитель должен быть абсолютно нейтрален и не может преследовать их. Эти задачи никогда не будут объединены, но было бы неплохо стремиться к меньшему недоверию и лучшему взаимопониманию.

Трое мужчин поклонились.

— А теперь ваша очередь, — сказал Эл Харис, обращаясь к Питеру, Патрику и Мелиссе.

— Мы знакомы, — сказал Питер.

— Я должен это отрицать, профессор Лавелл, — ответил седобородый человек с легкой улыбкой, — но мы действительно встречались однажды.

— Тогда позвольте мне сказать так, — сказал Питер. — Вы знаете нас гораздо лучше, чем мы вас.

— Если посмотреть на это с этой точки зрения, я с вами согласен. Мы встретились в Морже, на Женевском озере, и вы рассказали мне о своем открытии пещеры на юге Франции.

— О которой вы уже знали, — вмешался Патрик. — Точно так же, как вы постоянно наблюдали за нами тогда!

— Конечно, более чем необычно, что мы встречаемся снова сейчас. И, смею предположить, это не последняя встреча.

— А под каким именем мы вас увидим в следующий раз? — спросил Патрик. — Тогда вас звали Штеффен ван Жермен, но здесь вас зовут Эл Харис.

— Мой отец знал его как лорда Торнтона, — с улыбкой добавил Оливер Гарднер.

— Вы же понимаете, что мне в этом вопросе необходима определённая гибкость, — ответил Эл Харис. — Потому что имена — это всего лишь «звук и дым», как справедливо сказал один немецкий поэт.

Он с улыбкой посмотрел на Питера и добавил:

— Я должен был это сказать, даже если это замечание слишком сблизит меня с каббалистами и кругами, которыми вы интересовались в прошлом.

— На самом деле, — вмешался Оливер Гарднер, — дело вовсе не в именах. Я скажу вам, зачем вы здесь.

И он по очереди посмотрел на Питера, Патрика и Мелиссу, словно пытаясь запечатлеть их лица в своей памяти.

— Я поручил вам эту задачу, — объявил он, — потому что я стар. Очень стар. Как я уже говорил вам, я принял её от предыдущего Хранителя Палаты Хроник, но теперь мне нужно найти преемника. Я долго колебался, потому что не знал, кого посвятить в тайны этих пещер, в эту загадку столь беспрецедентного масштаба. Эл Харис, которого я знал с детства в доме моего отца, на протяжении многих лет часто давал мне советы, он и обратил мое внимание на вас обоих, господа. Он рассказал мне о вашем приключении на юге Франции, о том, как у вас все прошло и как вы реагировали. Так и возникла идея пригласить вас.

Он начал медленно расхаживать взад и вперед, продолжая свой рассказ.

— Конечно, я не хотел и не мог просто так сообщить вам о своих планах. Я решил отправить вас по следу, который когда-то помог мне найти Скрижаль, Пирамидион и эту пещеру. Я хотел проверить вашу изобретательность, мудрость, мужество и честность. И я был более чем вознагражден!

— При всём уважении, мистер Гарднер, — сказал Питер. — Вы просто воспользовались нами! И что-то могло с нами случиться!

— Да, я понимаю, о чём вы говорите. Но это было необходимо, чтобы проверить вашу волю. Я также знал, что Общество Последователей Тота, которое я знаю только по названию, вмешается. Я сожалею, что всё дошло до такой степени.

— Ну, — сказал Патрик, — вы могли бы сказать нам об этом раньше! Я совершенно не выношу такой игры в прятки, и можете забыть о том, чтобы мы брались за какое-либо дело здесь.

— В самом деле, я тоже ожидал от вас большей честности, — сказал Питер.

— Да, я понимаю. Теперь, когда я познакомился с вами обоими, я понял две вещи. Во-первых, мой хороший друг Эл