Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

которое оплодотворяет нильский ил». – Е.К.] Египет представляет собой пустыню, в которой никогда не бывает дождей. Жизнь там возможна только благодаря Нилу. (Происхождение названия Нил неизвестно. Египтяне называли его просто Рекой, но греки назвали его Heilos, римляне – Nilus, а мы – Нилом.)

Нил представляет собой весьма ненадежный источник воды для питья и орошения. Более того, раз в год его уровень повышается из-за таяния снегов в далеких горах Абиссинии и Кении. Воды реки затопляют берега и оставляют на них ил, принесенный из Центрально-Восточной Африки. Пропитанная водой почва поразительно плодородна и на жарком африканском солнце («пламени, которое оплодотворяет нильский ил») дает богатый урожай.

«Римский Геркулес»

Придирки Клеопатры доводят Антония до бешенства, но царица продолжает издеваться над ним, утверждая, что он только притворяется разгневанным. Она говорит:

Посмотрим, Хармиана, как умеет

Беситься этот римский Геркулес.

Акт I, сцена 3, строки 82–84

Издевка относится к одной из самых смехотворных претензий Антония (хотя тогда к таким вещам относились всерьез). Римским аристократам нравилось вести свою родословную от богов и античных героев. Считалось, что родоначальницей рода Юлиев, к которому принадлежал Юлий Цезарь, была Венера. Род же Антониев, к которому принадлежал Марк Антоний, претендовал на происхождение от Антона, мифического сына Геркулеса. Сам Марк Антоний делал все от него зависящее, чтобы походить на легендарного силача.

В конце сцены рассерженный Антоний уходит; победа в словесной битве остается за Клеопатрой.

«Царица Птолемея…»

Действие перемещается в римский дом Октавия Цезаря. В Риме Октавию приходится немногим легче, чем Антонию в Александрии. У него масса трудностей, и Октавия раздражает, что бездействие Марка Антония добавляет ему хлопот.

Читая письмо, он желчно говорит Лепиду (третьему члену триумвирата):

Вот что мне пишут из Александрии:

Его занятия – уженье рыбы

Да шумные попойки до утра;

Не мужественней он, чем Клеопатра,

Которая не женственней, чем он…

Акт I, сцена 4, строки 3– 7

[«Царица Птолемея» в переводе пропущена. – Е. К.] Данное выражение, буквально означающее «супруга царя Птолемея», то есть собственного брата, лишний раз подчеркивает непопулярность Клеопатры в Риме. В Древнем Египте существовал обычай, согласно которому фараоны женились на своих сестрах. Поскольку кровь фараона считалась божественной, ее нельзя было смешивать с кровью смертных. Супругой фараона могла быть только женщина той же крови. Что ж, по крайней мере, в этом была своя логика.

Когда Египтом начали править Птолемеи, они постарались перенять как можно больше египетских обычаев, чтобы не вызывать возмущения местного населения. К ним относились и браки с сестрой или братом; Клеопатра родилась в семье, где много раз происходило кровосмешение (см. в гл. 8: «…Кровосмесительных утех»), вызывавшее у римлян такое же отвращение, как и у нас.

Действительно, после смерти отца Клеопатра и ее брат Птолемей XII не просто совместно правили Египтом, но и состояли в браке. Ожидалось, что в конце концов у них появится наследник, которому можно будет завещать трон. Однако в 48 г. до н. э. Птолемей XII погиб в ходе короткой войны Юлия Цезаря в Александрии, после чего Клеопатра разделила власть с другим младшим братом, Птолемеем XIII.

В то время Птолемею XIII было всего десять лет. В 44 г. до н. э., когда до Клеопатры дошла весть о гибели Юлия Цезаря, она приказала убить мальчика и начала править совместно со своим сыном Цезарионом, которому тогда было три года. Новый царь стал Птолемеем XIV.

Называя Клеопатру «царицей Птолемея», Октавий Цезарь подчеркивает, что она была замужем за своими братьями; можно не сомневаться, что это имело немалое значение в кампании по дискредитации Марка Антония.

«Разбитый под Мутиной…»

Сообщения о катастрофе Октавий Цезарь воспринимает так же, как Антоний. Октавий знает, что Секст Помпей контролирует все побережье, а там, куда не добрался Секст, господствуют пираты. Позиции Октавия в Риме целиком и полностью зависят от подвоза продуктов, и с каждым днем его положение становится все более шатким.

Октавий Цезарь сожалеет о том, что не получает помощи от Марка Антония. Не зная, что Антоний уже спешит на запад, Октавий Цезарь восклицает:

Опомнись же, Антоний!

От оргий сладострастных оторвись!

В те дни, как отступал ты от Мутины,

Разбитый войском Гирция и Пансы

(Хоть пали оба консула в бою),

Жестокий голод за тобою гнался.

Привыкший к роскоши, ты проявил

В борьбе с лишеньями такую стойкость,

Что позавидовал бы ей дикарь.

Акт I, сцена 4, строки 55–61

Здесь идет речь о событиях, последовавших за убийством Юлия Цезаря, но не упомянутых Шекспиром в одноименной пьесе. Они имели место в перерыве между третьим и четвертым актами пьесы «Юлий Цезарь».

Децим Брут (которого Шекспир называет Децием) владел Цизальпинской Галлией на севере Италии. Марк Антоний повел армию на север, чтобы расправиться с ним. Деций занял оборону в Мутине (современной Модене), в 220 милях (350 км) к северу от Рима. Пока Марк Антоний сражался, Октавий Цезарь, остававшийся в Риме, заставил сенат объявить войну Антонию и послать против него две армии, одной из которых командовал консул Гирций, а второй – консул Панса.

Марк Антоний оставил командовать осадой Мутины своего брата Луция, а остатки армии повел против консулов. Антоний был разбит, но оба римских консула погибли. (Это оказалось на руку Октавию, поскольку после смерти консулов он возглавил победившую армию.)

Антонию пришлось отступать в Галлию через Альпы; отступление оказалось чрезвычайно трудным. Это был звездный час Антония; он делил все тяготы похода со своими солдатами, чем снискал их горячую любовь. Конечно, при многочисленных пересказах его подвиги сильно преувеличивали; об этом можно судить по отталкивающим подробностям, которые перечисляет Октавий:

Ты не гнушался жажду утолять

Мочою конской и болотной жижей,

Которую не пили даже звери.

Акт I, сцена 4, строки 61–63

«…Атланта полумира…»

Клеопатра, оставшаяся в Александрии, тоскует по Антонию, ей жалко себя. Она говорит:

Дай выпить мандрагоры мне.

Акт I, сцена 5, строка 4

Мандрагора – растение из семейства пасленовых, родина которого Средиземноморье. Ее использовали как слабительное, рвотное и наркотическое средство. При этом ее действие зависело от дозы, но Клеопатра говорит о мандрагоре как о наркотике, отвечая на