Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

стал полководцем, служа под началом Юлия Цезаря в Галлии, и остался предан последнему во время войны с Помпеем. После убийства великого Юлия Вентидий поступил на службу к Марку Антонию и с тех пор сохранял ему верность.

«Меценат, спроси Агриппу»

Что касается Октавия Цезаря, то в этот момент он беседует с двоими людьми. О чем – неизвестно; скорее всего, о политике. Октавий демонстрирует полную незаинтересованность. Мы слышим лишь окончание фразы:

Не знаю, Меценат, спроси Агриппу.

Акт II, сцена 2, строки 16b–17

Меценат и Агриппа – ближайшие помощники Октавия Цезаря, как в данный момент, так и впоследствии. Гай Цильний Меценат человек штатский. Он был на несколько лет старше Октавия и дружил с ним с детства. Когда Октавий Цезарь был вынужден уезжать по военным или дипломатическим делам, Меценат оставался вместо него и заботился о Риме. Когда он в конце концов ушел на покой, то тратил накопленное им состояние на помощь писателям и художникам. Он делал это настолько серьезно, а те, кому он помогал, были настолько талантливы, что с тех пор каждого покровителя искусств называют в его честь меценатом.

Напротив, Марк Випсаний Агриппа – полководец и правая рука Октавия Цезаря. Он участвовал во всех битвах своего патрона и добывал ему победы. (Почему Агриппа не одерживал их для себя? Потому что был достаточно умен и понимал, что для успеха нужен умелый руководитель. Марк Антоний тоже нуждался в руководстве Юлия Цезаря, но так до конца и не понял этого.)

Агриппа был ровесником Октавия Цезаря и учился с ним в школе. Когда пришла весть об убийстве Юлия Цезаря, он поехал с Октавием в Италию. В войне с заговорщиками он практически не участвовал, поскольку был слишком молод. Однако после битвы при Филиппах Агриппа пошел в гору. Например, именно он командовал армией, заставившей Фульвию и Луция Антония отступить в Перузию, а затем разбившей их.

«Грызитесь себе на здоровье»

Лепид уговаривает триумвиров заняться делом. Оба неохотно садятся и начинают перечислять свои обиды друг на друга. Положение Октавия Цезаря выгоднее: он говорит, что за спинами Фульвии и Луция, развязавших против него войну, стоял Марк Антоний. Антоний отвечает, что эта война была ему не нужна, и очень неблагородно сваливает вину на покойную жену, произнося фразу, которая неизменно вызывает кривую улыбку у сидящих в зале мужей:

Что ж до жены – тебе бы я желал

Когда-нибудь жену такого нрава.

Легко в узде ты держишь треть вселенной,

Но вот попробуй обуздать жену.

Акт II, сцена 2, строки 65–68

Тем не менее перебранка продолжается. Наконец Энобарб грубовато напоминает, что необходимо достичь компромисса, хотя бы временного.

Попросту говоря, ссудите друг другу малую толику взаимной приязни, с тем чтобы вернуть этот долг, когда замолкнет даже и слух о Помпее. Тогда вам будет нечего делать, вот и грызитесь себе на здоровье.

Акт II, сцена 2, строки 107–110

Слышать это Октавию и Антонию не слишком приятно, но Энобарб оценивает ситуацию правильно: нужно искать пути примирения.

«Октавия, превыше любой хвалы…»

Выход находит Агриппа. Он говорит Октавию:

Твоя сестра, Октавия, превыше

Любой хвалы, а славный Марк Антоний

Теперь вдовец.

Акт II, сцена 2, строки 123–125

[В оригинале: «У тебя есть сестра с материнской стороны…» – Е. К.] Можно подумать, что Агриппа говорит о сводной сестре Октавия, но это не так. И мать, и отец у Октавия и Октавии одни.

У Октавия Цезаря было две сестры, обе старше, чем он. Старшая из них, Октавия Майор (Большая), была единокровной сестрой Октавия, дочерью первой жены его отца. Вторая, Октавия Минор (Малая), приходилась Октавию родной сестрой; именно ее и имеет в виду Агриппа.

К этому времени Октавия-младшая отнюдь не была юной девственницей. Ей было около двадцати пяти (ненамного младше Клеопатры). Октавию рано выдали замуж, и у нее было трое детей: две дочери и сын. Ее муж, Гай Марцелл, умер за год до этого, так что речь шла о браке вдовы с вдовцом.

Марк Антоний соглашается; кажется, что двух триумвиров объединит женщина, которая сумеет снять противоречия между ними. Такой прецедент уже был: члены первого триумвирата Помпей и Юлий Цезарь находились в том же положении, что Октавий Цезарь и Марк Антоний.

Когда в 58 г. до н. э. Юлий Цезарь отправился в Галлию, он договорился с Помпеем, что отдаст ему в жены свою дочь Юлию, которой в то время тоже было около двадцати пяти лет. Брак оказался удачным. Помпей обожал жену, и, пока они были супругами, между триумвирами царило согласие. Однако в 54 г. до н. э. Юлия умерла; ей было только тридцать лет. Связь между Помпеем и Цезарем тут же оборвалась. Останься Юлия жива – возможно, гражданской войны не было бы.

Нынешние соперники пытаются сделать то же самое. Если бы Марк Антоний любил Октавию так же, как Помпей любил Юлию, все могло бы закончиться хорошо (и даже лучше, потому что Октавии было суждено прожить еще тридцать лет, а не умереть в молодости, как Юлии).

«…На Помпея мне меч поднять»

Соглашение между триумвирами направлено главным образом против Секста Помпея, и это смущает Марка Антония. Он говорит:

Не думал, что придется на Помпея

Мне меч поднять. Недавно оказал

Неоценимую он мне услугу.

Акт II, сцена 2, строки 159–161

Это слишком мягко сказано. На самом деле Секст и Антоний давно продумывали о заключении союза. Когда после Перузинской войны мать Антония бежала из Италии, Секст оказал ей гостеприимство. Позднее он напоминает об этом Антонию, говоря:

Когда твой брат на Цезаря поднялся,

В Сицилии твоя укрылась мать

И там была радушно принята.

Акт II, сцена 6, строки 44–46

Конечно, Секст сделал это не по доброте душевной. Он ждал, что Перузинская война превратится в полномасштабную гражданскую войну, и хотел заручиться поддержкой Антония. Поскольку Октавий Цезарь являлся более близким и непосредственным врагом, Секст был готов объединиться с Антонием, и гостеприимство, оказанное матери Антония, было направлено на укрепление этого союза.

Антоний оценил этот поступок по достоинству, и в 41 г. до