Форт - Бернард Корнуэлл

вырастали из белой пелены. Рыбаки боялись, что большие суда захватят их или хотя бы отнимут улов, но ни один из британских кораблей не обратил внимания на маленькую гафельную рыбацкую лодку. Один за другим мимо проскальзывали огромные корабли. Яркая краска на их носовых фигурах и позолота на корме потускнели в тумане. Все они несли синие кормовые флаги.

Огромный «Резонабл» шел впереди, за ним следовали пять фрегатов: «Вирджиния», «Блонд», «Грейхаунд», «Галатея» и «Камилла». Последний корабль эскадры, шедшей на помощь британскому гарнизону, крошечный «Оттер», отбился от строя и находился где-то к югу и востоку, но его отсутствие едва ли умаляло грубую мощь военных кораблей сэра Джорджа Кольера. Рыбаки молча смотрели, как тупоносый линкор и его пять фрегатов проплывали мимо, подобно призракам. Они чувствовали смрад флота и вонь сотен людей, набитых в корпуса, груженные пушками. Сто девяносто шесть орудий, среди которых были и убийственные для кораблей тридцатидвухфунтовые, шли к Маджабигвадусу.

— Проклятые сукины дети, — сплюнул капитан рыбацкой лодки, когда позолоченная кормовая галерея «Камиллы» растворилась в тумане.

И океан снова опустел.

* * *

Мятежники находились в заливе Пенобскот девятнадцать дней, а господствующими высотами владели шестнадцать из них. Состоялось более двадцати военных советов. Некоторые предназначались только для морских капитанов, некоторые для старших офицеров армии, и несколько были совместными. Проводились голосования, принимались решения, а враг все еще не был ни пленен, ни уничтожен.

Воскрешение и возвращение коммодора омрачили дух Ловелла. В последнее время они с Солтонстоллом общались только письмами, но Ловелл счел своим долгом нанести визит на «Уоррен» и поздравить Солтонстолла со спасением, хотя коммодор, чье вытянутое лицо было всё покрыто красными пятнами от комариных укусов, казалось, не был благодарен за беспокойство генерала.

— Это воистину промысел Божий, что вы избежали плена или худшей участи, — неловко произнес Ловелл.

Солтонстолл хмыкнул.

Ловелл нервно затронул тему входа в гавань.

— Капитан Хакер надеялся… — начал он.

— Мне известны настроения Хакера, — прервал его Солтонстолл.

— Он считал этот маневр осуществимым, — сказал Ловелл.

— Он может думать все, что ему, черт побери, вздумается, — горячо бросил Солтонстолл, — но я не поведу свои корабли в эту треклятую дыру.

— И пока корабли не будут захвачены, — тем не менее упорствовал Ловелл, — я не думаю, что можно атаковать форт с какой-либо надеждой на успех.

— Можете быть уверены в одном, генерал, — сказал Солтонстолл, — моими кораблями нельзя рисковать в гавани, пока форт остается в руках врага.

Двое мужчин смотрели друг на друга. Пушки снова вели огонь, хотя скорострельность мятежников теперь заметно снизилась из-за нехватки боеприпасов. Дым от выстрелов поднимался над Кросс-Айлендом, над высотами Маджабигвадуса и над протокой к северу от полуострова. Еще больше дыма валило из низины у батареи «Полумесяц». Разгневанный тем, что дом и сарай Бэнкса послужили укрытием для шотландских солдат, которые столь позорно обратили в бегство его людей, Ловелл приказал сжечь эти постройки в наказание.

— И дом голландца тоже, — настоял он, и потому на рассвете сорок человек спустились вниз и подожгли дома и сараи. Они не стали задерживаться в низине, опасаясь контратаки со стороны людей Маклина, а просто разожгли огонь и снова отступили.

— Я изложу обстоятельства моим офицерам, — натянуто произнес теперь Ловелл, — и мы обсудим возможность атаки на форт. Можете быть уверены, я незамедлительно сообщу вам их решение.

Солтонстолл кивнул.

— Мое почтение, генерал.

В тот же день Ловелл отправился на «Хазард», один из кораблей флота Массачусетса, куда созвал своих бригадных майоров, командиров ополчения, полковника Ревира и генерала Уодсворта. Военный совет решено было провести в комфортной кормовой каюте брига, где любопытные солдаты не могли толпиться поблизости и подслушивать обсуждения. Капитана Джона Уильямса, командира «Хазарда», из вежливости пригласили присутствовать, и Ловелл попросил его объяснить нежелание флота входить в гавань.

— Не все так неохотно настроены, — сказал Уильямс, подумав о своем первом лейтенанте, Джордже Литтле, готовом поднять бунт, лишь бы повести крохотный бриг в гавань Маджабигвадуса и сразиться с британцами. — Но коммодор проявляет благоразумие.

— В каком смысле? — спросил Уодсворт.

— Ввести корабль достаточно легко, — ответил Уильямс, — но вывести его оттуда будет чертовски трудно.

— Цель, — тихо заметил Уодсворт, — в том, чтобы остаться в гавани. Занять ее.

— А это значит, что вам нужно уничтожить орудия в форте, — сказал Уильямс, — и есть еще кое-что. На флоте не хватает людей.

— Мы же провели принудительный набор в Бостоне! — пожаловался Ловелл.

— И они дезертируют, сэр, — сказал Уильямс. — А капитаны приватиров? Те недовольны. Каждый день, проведенный здесь, — это день, когда они не могут захватывать призы в море. Они несут убытки и уже поговаривают об уходе.

— Зачем мы привели сюда все эти корабли? — спросил Уодсворт. Он задал вопрос Уильямсу, который лишь пожал плечами. — Мы привели целый флот военных кораблей и не используем их? — спросил Уодсворт, уже горячась.

— Этот вопрос вы должны задать коммодору, — ровно ответил Уильямс.

Наступила тишина, нарушаемая лишь бесконечным скрипом помпы «Хазарда». Повреждения, полученные бригом, когда лейтенант Литтл подвел его так близко к шлюпам Моуэта, все еще не были как следует устранены. Бриг нужно было вытащить на берег, чтобы заменить доски обшивки, проконопатить и заделать течи, но помпа пока вполне справлялась, удерживая его на плаву.

— Значит, мы должны захватить форт, — сказал Пелег Уодсворт, нарушив гнетущую тишину, и тут же перекрыл хор голосов, жаловавшихся, что такой подвиг невозможен. — Мы должны завести людей в тыл форта, — объяснил он, — и атаковать с юга и востока. Стены там так и не достроены, а на восточном валу, насколько я могу судить, нет ни одной пушки.

— Ваши люди не станут атаковать, — с презрением бросил Ревир. Уже неделю на каждом военном совете полковник Ревир призывал снять осаду, и теперь он снова вернулся к этому. — Солдаты не пойдут на врага! Мы видели это вчера. Три четверти патронов для стрелкового оружия израсходованы, а половина людей прячется в лесу!

— Так вы предлагаете бежать? — спросил Уодсворт.

— Никто не смеет обвинять меня в бегстве!

— Тогда, черт побери, сражайтесь! — Гнев Уодсворта наконец прорвался, и одного этого ругательства хватило, чтобы в каюте воцарилась тишина. — Черт побери! — выкрикнул он и так