Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

– Ты хочешь сказать… – сообразила наконец Чжоу Фэй.

– Наследник никогда не будет с ним считаться, а Цао Нин, в свою очередь, вряд ли безропотно примет власть брата. Еще и этот поход в Шу, где второй сын Цао якобы потерпел неудачу… Если между Севером и Югом начнется война, ему это окажется на руку. А вот для Великой Чжао, которая мечтает отвоевать Северные земли и вернуть себе прежнюю столицу, сейчас не лучшее время для нападения. Выгоднее дождаться смерти Цао Чжункуня и восшествия на престол нового императора. На Севере начнется смута – вот тогда и можно будет нанести удар. Разве воспользоваться слабостью – не надежнее? Господин Ганьтан привык действовать мягко, войне он предпочитает терпеливое ожидание: с терзаемым сомнениями противником справиться куда проще.

Се Юнь достал из складок одежды шелковый сверток, который Чжоу Фэй вручила ему в пылу сражения, и положил у изголовья:

– Что ж, раз у тебя больше нет вопросов, я могу вернуть это законному владельцу и со спокойной совестью удалиться. Лучше отдам сейчас, а то вдруг барышня У заявится, что ты ей тогда скажешь? – он легко подскочил, словно неподъемную ношу сбросил, всем видом показывая, что собирается уходить: – Когда-то я всего лишь спросил, как тебя зовут, а твой брат едва не убил меня на месте. Задержусь дольше – он точно заявится, чтобы вышвырнуть меня вон. Все, я пошел.

– Эй!.. – Чжоу Фэй невольно окликнула его.

Се Юнь замер, опустив ресницы. Его взгляд на мгновение стал непривычно нежным.

Ей не хотелось его отпускать – слишком много вопросов осталось. Если он все это время был превосходным мастером, почему скрывал это? И почему раскрыл секрет именно сейчас? Чтобы спасти ее? А те тихие слова, утонувшие в лязге сверкающей стали: «Я могу увести тебя отсюда…» И палец, внезапно коснувшийся щеки, тогда, в Чуньхуэй… Чжоу Фэй смотрела на Се Юня, и сердце ее сжималось от обиды. Она ведь даже не знала, как заговорить обо всем, что ее тревожило, а этот негодяй делал вид, будто и вовсе ничего этого не было!

– Что? – тихо спросил Се Юнь.

– Где ты остановился? – наконец выдавила из себя Чжоу Фэй.

– В гостевых покоях, – улыбнулся он. – И правда хорошая в этих краях земля: рождает великие таланты. Осенью и зимой у вас особенно уютно, так что я надеюсь задержаться. Поправляйся скорее – будешь показывать мне местные красоты.

Чжоу Фэй многозначительно уставилась на него.

– Что опять не так? – спросил юноша.

Она медлила с ответом, почувствовав, как болезненно застучало в висках – должно быть, от долгого сна:

– Не похоже на тебя.

– А что похоже? – рассмеялся Се Юнь. – «Поправляйся скорее – будешь моей принцессой Дуань»?

Чжоу Фэй не нашлась с ответом, а юноша, смеясь, направился к выходу, размахивая своей дрянной флейтой. На мгновение Фэй показалось, что кончики его пальцев покраснели, а сами ладони отливали болезненной синевой, будто он только что вытащил их из ледяной воды.

– Братец Се, с тобой все в порядке? – невольно сорвалось с ее губ.

Возможно, Фэй просто показалось, но Се Юнь отчего-то замер.

Она схватилась за изголовье и, пошатываясь, поднялась с кровати.

– Я еще не все спросила! Ты тогда сказал, что в этом свертке что-то очень важное – ключ к «Слиянию неба и моря». Что это значит?

– Раз уж тайное все равно стало явным пожалуй, можно тебе рассказать, – лениво бросил через плечо Се Юнь, перешагнув порог. – Там должна быть вещь с узором в виде водной зыби – это и есть знак «Слияния неба и моря».

– Какая именно вещь? – продолжала допытываться Фэй.

– Разве я смею рыться в девичьих пожитках? – возмутился Се Юнь с самым благопристойным выражением лица, будто никогда не сочинял похабных песенок. – Поищи сама.

– Но ведь это ты все пытался разузнать про «Слияние неба и моря», – не унималась Фэй.

Неужели он даже не взглянул?

Се Юнь сильно удивился случившимся в ней переменам: за эти дни Чжоу Фэй изрядно поумнела – даже намеками говорить научилась!

– И еще…

Перед глазами что-то мелькнуло: Се Юнь мгновенно приблизился и, прежде чем она успела ему помешать, прожал одну из ее жизненных точек! Чжоу Фэй едва держалась на ногах и не смогла увернуться, к тому же совсем не ожидала от Се Юня такого подвоха. Ее глаза сначала расширились от изумления, потом беспомощно сомкнулись, а тело безвольно обмякло.

Се Юнь нежно подхватил ее, бережно уложил обратно в постель и пробормотал:

– Слишком много у тебя этих «еще». Не могла пару дней потерпеть, непоседа?

Он хотел шутливо щелкнуть ее по носу, но вытянутая рука так и замерла в воздухе: пальцы предательски дрожали, местами на коже выступила испарина, готовая вот-вот превратиться в иней. Улыбка медленно погасла. Наконец он сжал посиневшие от холода пальцы, потер ладони и подул на них, словно ночной путник в зимнюю стужу. Но и это было бесполезно – дыхание тоже оказалось ледяным.

Стоял полдень, самое теплое время суток. Яркие лучи солнца, пробиваясь меж листвой и оконными переплетами, заполнили комнату, но, казалось, ни один из них не касался Се Юня.

Он пожалел, что пришел. Пальцы неспешно теребили флейту, а мысли занимал лишь один вопрос: «Зачем я здесь?» Что бы она ни спросила, он не мог сказать правду, и все же явился, сам подтолкнул к расспросам, словно делать больше было нечего.

Немного поразмыслив, Се Юнь понял, что его держало не только желание подразнить Фэй: он отчаянно хотел, чтобы она наконец сдалась и проявила к нему хоть какой-то интерес, и тогда он бы смог ненадолго поверить, что действительно кому-то нужен. Его жалкие лживые помыслы были настолько прозрачны, что он и сам их легко разгадал – что уж говорить об окружающих.

Се Юнь усмехнулся собственной слабости и вышел из залитой теплом комнаты. Думал, уйдет с легкостью в сердце, но каждый шаг давался с трудом – будто что-то тянуло его обратно, искушая обернуться в последний раз.

И он не выдержал: лицо Чжоу Фэй оставалось безмятежным, в объятиях она, словно бесценное сокровище, сжимала тот самый клинок, что связывал три поколения. Рядом со своим смертоносным оружием Фэй казалась удивительно беззащитной.

Глаза Се Юня дрогнули – он будто обжегся увиденным.

Это она вытащила его из узилища, втянула в бесконечную череду неприятностей, заставила смеяться, злиться, терять дар речи…

Человеческие жизни лишь частицы пыли, подхваченные мирской суетой, и его пылинка должна была вот-вот закончить свой танец, коснувшись земли. Суматоха сражений утихла. Чжоу