Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

как-то не по-хозяйски разделались они с наследством прадедов, хотя и себя винил. После армии, а попал он во внутренние войска, зону охранял, там кое-чему обучился, поднатаскался, на курсы младших командиров попал. Служба есть служба, да и та выпала на Дальнем Востоке. Не скажешь отцам-командирам, мол, отпустите дедовский схрон пошукать. Только он крепко помнил, что не зря его прадед Петро за Ишимом сгинул. Может, память о ссыльном помогала ему в работе, подхлёстывала?

Хватка у Фёдора Ивановича была ещё та. Жалел ли он своих подопечных на «продоле» магинской тюрьмы? Может, и жалел. Вот свалился же на его голову этот «писака» Ветлицкий, хлопот он ему доставил выше крыши, и дружок его, Старцев, тоже, можно сказать, «бумагомарака». Фёдор Иванович с таким контингентом нечасто сталкивался, самолично, так сказать. Может, потому и подтянул молодых оперов с горотдела, посоветовал тем, что делать и по какому направлению, раз уж они по счастливой случайности одного из тех писарчуков себе в отдел залучили. Всё по полочкам разложил, да, видно, у самого грамотёшки не хватило, а у напарников его гонору через край. Перестарались, и нет, чтобы всё методично с этого легковера Ветлицкого вытрясать, они его через неделю едва ли не на самоубийство подвигли. Потом оправдывались, мол, кто же от этого хлюпика такого мог ожидать? А Фёдору Ивановичу он уже под увеличительным стеклом общественности достался, и в конце концов Ветлицкого из цепких лап правосудия всё-таки вытащили. Да ещё адвокаты пообещали «всех благ» рьяному надсмотрщику «третьего продола» в магинской тюрьме. С тех станется, и ведь не скажешь, что за большие деньги старались, скорее всего, славу себе, любимым, «пиар» новомодный подтягивали.

«Бог с ним, с этим писаришкой», – решил Фёдор Иванович и совсем было махнул рукой на такое скользкое дело, если бы случайно не увидел на автовокзале двух промышлял в полной дорожной амуниции. Увидел и понял, что кладоискатели своего промысла не оставили. Вырядились, как заправские поисковики: рюкзаки, палатка, даже сапёрными лопатками обзавелись. Правда, ружьишка что-то при них не видно было. На ружьё разрешение надо, бумаги, то да сё, а вот «пукалками» попроще вполне могли вооружиться. Фёдор Иванович проследил, по какому маршруту эти охотники за Жар-птицей собрались, и понял, что ловить их надо в районе родной Коняевской заимки. То есть не ловить, а дождаться, когда они что-нибудь около прадедовой заимки накопают. Може, вся их затея пустышкой окажется, а возможно, и нет. Всё же с дураками ему, Фёдору Ивановичу, везло.

Теперь только мозгами пораскинуть в правильном направлении и своего шанса не упустить. Кое-как выправил у начальства тюрьмы отпуск, благо одних отгулов за сверхурочную работу набралось больше, чем на неделю, снаряжаться ему, как безголовым добытчикам Старцеву с Ветлицким, тоже не было нужды, в архивах сидеть, очевидцев выискивать. Всё знал старый лис Фёдор Иванович, навыки охотничьи ещё не совсем утерял. Короче, на третий день старлей Магинской «кичи» выдвинулся в район действий двух кладоискателей. Теперь нужно было раньше времени им на глаза не попадаться.

Мешая дело с бездельем

Палатку наши «туристы» разбили, так и не дотянув до перевала. Причём Старцев долго изучал свою «секретную» бумагу. Ветлицкий через плечо заглянул на его картосхему.

– Что ты там, Гера, высмотриваешь? Я небольшой геодезист, и то вижу, что она у тебя «километровка», миллион на сантиметр, короче, если хотя бы «двухсотка».

– А ещё лучше – к спутнику привязать, – огрызнулся Старцев. Теперь учёные работают над привязкой объектов через спутниковые системы.

– Так то учёные, а мы с тобой, старик, самоучки.

– Ладно, хватит философствовать. Ставим палатку здесь, у ручья.

– Какой-то он больно хилый, и вода мутная.

– По нынешнему году скажи спасибо, что хоть на такой наткнулись. А ты знаешь, Ветла, что в здешних местах все ручьи и речки золотоносные?

– То-то шофёр пошутил насчёт старательских лотков.

– Знаю, работай. Лапника под спальники наруби, а костерок сушняком топить будем. Да окапывай костровище. По-хорошему бы ещё и камнем по периметру обложить.

Хоть и находились за день наши путешественники порядочно, есть не хотелось. Старцев всё время подтрунивал над учителем, а Ветлицкий до того устал, что, как только забрался в спальник, так сразу и отрубился.

Всё-таки посвежевший горный воздух делал своё дело. Старцев же долго колдовал над своими бумагами, сверял с записной книжкой, что-то высчитывал, глядя на почти чёрное небо, утыканное полным набором разнокалиберных звёзд. Мысли о коняевской захоронке его все-таки волновали. Едва ли не с малых лет он мантулил, собирая деньги на сберкнижку, с которой они в одночасье сделали кульбит. Те, на что вчера ещё можно было купить квартиру, сегодня не дотягивали и до холодильника, а между тем старцевская двойня подрастала и требовала не только крепкого отцовского внимания, но и родительской, вполне материальной помощи.

«Ради чего с ума сходили, бегали на митинги, на выборах нервы портили». – Старцев числил себя активным демократом. Как и любой из журналистов, вплотную интересовался политикой, но… – так и не додумав, в который уже раз Герман поднялся, ещё раз внимательно посмотрел на небо и, убив у себя на лбу комара, тоже полез в палатку.

На следующий день наши искатели приключений проснулись с восходом солнца, вскипятили чай, причём Старцев, изображая из себя бывалого в тайге человека, набросал в котелок с кипящей водой не то веточек, не то каких-то целебных трав, «очень для здоровья полезно, бодрит и придаёт силы» – откомментировал он этот колдовской, почти шаманский напиток и пояснил в заключении: «Татары в здешних местах – язычники и толк в такой медицине понимали не хуже, чем лекари с универовскими дипломами».

– Тоже скажешь, Гера, то-то не благодаря ли этим народным методам их соплеменники превратились в вымирающее население?

– Здешние племена никогда малыми народами не были, малыми их сделал Чингисхан, – заканчивая ничего не значащий трёп, изрёк Старцев.

После чаепития, собрав палатку и с сожалением, едва ли не взвесив рюкзаки, за прошедшее время крепко полегчавшие, двинулись к перевалу. Наверху было прохладнее, чем в низинах, но солнце решило спуску непрошеным гостям не давать, и, уже спускаясь к обмелевшей реке, Ветлицкий ощутил, что тело покрылось испариной, Герман же вышагивал, как молодой лось.

– Гера, ты меня загонял! – взмолился Андрей, отпыхиваясь и норовя сбавить шаг.

– Ты, Ветла, прошлый раз демонстрировал свою интеллигентность, и опять. Кстати, забери-ка из моего рюкзака патроны для своей ракетницы.

– А «травмат» уже не доверяешь?

– Нет.

– Спасибо.

– Где тебя потом с этим оружием искать? Отдохнули, ну, и потопали. Нам до предполагаемой Коняевской