Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Сделав крестик на месте предполагаемой коняевской сторожки, он снисходительно посмотрел на собеседников.

– Полагаю, что у Колумба карты точнее были, когда он свой путь в Индию прокладывал. Искал Индию, а попал в Америку. Смотрите, чтобы у вас так же не получилось, потому что если промахнётесь, то как раз в Туву выйдете, а там и до Монголии рукой подать.

– Шутите? – несмело вставился Ветлицкий. Ему сразу расхотелось путешествовать с таким поводырём, как Старцев.

– Да нет, не шучу, но я бы на вашем месте не рисковал.

Когда охотовед скрылся в близлежащих зарослях, Ветлицкий с негодованием бросил другу:

– Вот тебе и снежный человек.

– Какой ты прыткий, – огрызнулся Герман, – а может это вовсе и не он был. Думаю, что долго за нами ходил, тоже присочинил. Стал бы отдыхающий из Кемеровской области за посторонними людьми по тайге мотаться.

– Чужая душа – потёмки, – вздохнул Андрей. – Может быть, и стал.

– А вот с этого места поподробней. – Старцев ехидно заглянул в глаза другу. – Значит, ещё к заимке и близко не подошли, а уже двое со стороны нас срисовали? К тому же и третий должен когда-нибудь появиться, сам Коняев, твой надзиратель, если это он на автовокзале нам встретился.

– Не много ли для начала? – Ветлицкий нахмурился.

– Ладно, хватит трепаться, пошли Николаевы горки мерить, а выйдем на его избушку да заполучим еду из обещанных припасов, тогда и горевать не о чем.

По волчьему следу

Ковыляя с горы на гору, почти по абрису, на это только издалека смотреть хорошо, а ползти за этим косолапым Старцевым Андрею было очень неудобно. Тут ещё солнце подкидывало градусы к температуре тела. Пока до искомой точки дотелепали, свет стал не мил, одно утешение – тропа в самом деле была и спускаться по ней было приятно. Впрочем, Старцев развил такую скорость, что часа через три они уже подходили к избушке, которую им великодушно засветил Сибирцев. Избушка была и провиант в ней был, а сил уже не было, особенно у Ветлицкого.

– Ты, старче, куда хочешь сегодня мети, а я пас…

– Тоже мне охотник за бриллиантами, ещё и близко никуда не подошли, а он, видите ли, пас. Лучше посмотри, сколько нам Колян отвалил. Поистине Николай чудотворец.

– Не богохульствуй, Старцев.

– А я и не богохульствую. Просто удивляюсь, что просто так, считай, с куста, получить и мяса сушёного, я полагаю, это маралятина, и рыбы, и сухофруктов, не говорю о сухарях. Смотрю я на рыбу, такую бы под пивко. Ты, Ветла, не знаешь, как эти стручки называются?

– Не знаю, здесь у нас один краевед, а я историк. Хватит филонить, давай ужин готовить.

– Готовь, если по кухне соскучился, а я сухого мяса пожую, как Амундсен.

– Амундсен своих собак по очереди ел. Ему некогда было собачатину вялить. Он Роберта Скота обогнать вознамерился.

– Знаю, знаю, что обогнал и Южный полюс в 1911 году открыл, а Северный – Роберт Пири, американец, на год раньше.

– Скучно с тобой, Старцев, всё-то ты знаешь, ко всему руки приложил. Только вот когда я сидел, ты здесь икру метал, и не потому, что статью свою краеведческую в «Енисее» тиснул, а за тот очерк в брошюрке, в котором и обо мне упомянул, как раз перед арестом. Струсил, что и вашу милость могут за штаны притянуть?

– Ничего не струсил. Кто это тебе такую туфту занёс?

– Зачем туфту. Сам небось перетрусил и к Мирре Нестеровне побежал за советом, только она что тебе сказала?

– Никуда я не бегал и ничего никто мне не говорил.

– Опять врёшь. Она тебе сказала, дорогой Герман, как совесть позволит. Ты, конечно, очерк обо мне со своей брошюрки не выбросил, но штанами потряхивал и очки, хоть они у тебя совсем не тёмными были, носить перестал. Наверное, решил, что если Ветлицкого замели, то его дружка вполне к ответу притянуть могут как соучастника.

– Ну точно расфантазировался, писатель – от слова «писать», кривыми стежками.

– Меня, Герман, не уешь, а вот плюсов в биографию тебе этот эпизод не прибавит.

После таких объяснений в расстроенных чувствах плюнули на осторожность и залегли спать в избушке, чтобы завтра двинуться на поиски коняевского зимовья.

Здесь, около избушки Николая Сибирцева, солнце из-за сопок поднималось гораздо позднее, но его яростных лучей вполне хватало, чтобы испортить настроение ни одним охотникам до чужих схронов, и казалось, что оно задалось целью не пускать чужаков в свои царственные приделы.

По пути к коняевской заимке им попались два шурфа, совсем оплывшие, а третий, ещё крепкий, был обшит изнутри тонкомером.

– Зачем нам, Герман, рыскать здесь, как доберманы-пинчеры, и золота, слышишь, что Сибирцев говорил, нет в пределах досягаемости.

– Ну, шурфы необязательно под золотишко били.

– А под что ещё?

– К примеру, нефрит в наших краях людей привлекает. В Китае сей минерал подороже золота ценится. Сила в том камне, не слыхал?

Про чудодейственную силу нефрита Ветлицкий мало что знал, разве то, что саркофаг Тамерлана был сделан из этого самого камня. Значит, не такой он и драгоценный, но доказывать Старцеву, что тот слегка заблуждается, не стал, а Германа уже несло.

Достав свою сапёрную лопатку, он спрыгнул в шурф. Рылся там, рылся и наконец показал камень величиной с ноготь большого пальца. Грязно-зелёный, он не вызывал ни восторга, ни впечатления от своей значимости.

– Смотри, – протянул находку Старцев своему напарнику. Недаром здесь стенки шурфа тонкомером обшиты. Глубже намеревались идти, да что-то их остановило.

– Камень как камень. – Андрей повертел находку, не видя ничего ни таинственного, ни волшебного.

– Да ты его оботри, а лучше – промыть.

Ветлицкий пожал плечами и, чтобы не разочаровывать друга, согласился с его доводами.

Наконец Старцев выбрался из шурфа и бесцеремонно отобрал камень у мало что понимающего в геологии товарища.

– Приедем в город, отнесу ювелиру, пусть вделает в перстень, и буду носить, как талисман.

– Тоже мне нашёл талисман, вот у меня оберег покруче твоего талисмана будет.

Андрей сунул руку за пазуху и достал образок, оттиснутый на куске толстой кожи с изображением какого-то старца.

– Сын Валентины привёз, когда из Красногорска приезжал. Знал, что этого нашего рода-племени заступник, святитель Войно-Ясенецкий.

– С каких это пор у тебя, Ветла, такой защитник появился? – Герман с недоверием посмотрел на друга и его оберег.

– Да уж поверь, неоднократно проверено. Как надену, так удача сама в руки плывёт. У меня отец был