Поручик Ржевский и дама-вампир - Иван Гамаюнов

— Что-то вроде «херлихер хер»? — спросил Ржевский. — Удивительно, что у немцев это значит «прекрасный человек». Ведь звучит так, будто не хвалят, а шлют подальше.

— Нет, не этот каламбур, — отвесила Тасенька. — И я вам не смогу его перевести.

— Ну и ладно.

— В общем, я ответила в том же духе, и следующие полчаса мы беседовали по-немецки. Вот тогда-то я заподозрила неладное, потому что его взгляд стал такой… такой… Даже не знаю, как сказать…

— Понятно. — Поручик кивнул.

— Но я уже не могла исправить впечатление о себе, а ещё через полчаса младший Бобрич предложил…

— Что-то неприличное?

— Да если бы! — в крайнем волнении воскликнула Тасенька. — Если бы он предложил такое, я бы отказалась, не боясь показаться неучтивой гостьей. Но он вручил мне восемь томов сочинений Канта и сказал, что будет счастлив, если я прочту на досуге и выскажу своё мнение. Я из учтивости взяла их.

— Восемь томов? — переспросил поручик.

— Да.

— На немецком?

— Да.

— Ужас какой-то.

— Как я рада, Александр Аполлонович, что вы меня понимаете! — воскликнула Тасенька. — Вот бабушка не понимает. Она говорит: «Потерпи. Ради замужества и не такие жениховские причуды терпеть можно». А я не хочу это терпеть. И замуж не хочу.

— Тогда надо было в беседке сохранить интригу, — сказал Ржевский. — Если б все думали, что я хочу сделать вам предложение, Петя даже не пытался бы посвататься.

— Теперь он в любом случае поостережётся. — Тасенька улыбнулась, но тут же погрустнела: — А интригу всё равно надолго не растянуть. Ведь когда мы вернёмся, все спросят, о чём мы говорили. И придётся рассказать правду. Кстати, вы так и не сказали, Александр Аполлонович, что у вас за дело.

Ржевский смутился, что случалось с ним крайне редко.

— Видите ли… У меня крепостная пропала.

— Я чем-то могу помочь? — неуверенно спросила Тасенька.

— Можете.

— Но чем?

— Ну как… — Ржевский, по-прежнему смущаясь, начал рассказывать всё по прядку: — Она дворовая девка. Полушей звать. Вчера днём ушла из усадьбы и никому не сказала, куда собралась. Думали, к вечеру вернётся, но нет. И сегодня с утра не вернулась. Другие дворовые не знают, что думать, только руками разводят. — Поручик низко склонил голову и пробубнил в усы: — Тасенька, вы же большая умница и догадливая, поэтому на вас вся надежда. Подумайте, куда Полуша могла деться. Может, ваша бабушка права? Может, это упырь проказит?

— Вы думаете, что вашу крепостную украл упырь? — Тасенька округлила глаза.

— А что? — Поручик перестал смущаться. — Не похоже?

— Александр Аполлонович, на дворе девятнадцатый век, а не дремучее Средневековье! Как можно делать такие предположения! Если вашу крепостную украли, то это не упырь…

— А кто?

Тасенька лукаво улыбнулась и спросила:

— У Полуши есть жених?

— Что⁈ — Ржевский взглянул на собеседницу так грозно, что та отпрянула и больше не решалась взять его под локоть. — Какой ещё жених! — в крайнем возмущении крикнул поручик. — Если б она вздумала с кем-то крутить на стороне, я бы её сразу уличил. У меня на такие вещи глаз намётан!

— Вы хотите сказать, что состоите с Полушей в интимной связи? — осторожно спросила Тасенька.

— Ну состою. А что? — в свою очередь спросил Ржевский.

Он немного успокоился, поэтому Тасенька смотрела на него с меньшей опаской. И всё же продолжить прогулку не решилась, села на белёную деревянную скамейку меж двумя берёзами.

— Вы только не сердитесь, Александр Аполлонович, но я должна спросить.

— Спрашивайте, — уже совсем спокойно и даже любезно ответил поручик, понимая, что дал маху.

— Это правда, что за те два года, что вы живёте в своём имении, у вас число крепостных увеличилось вдвое? — Тасенька старалась спрашивать беспристрастно, но слегка покраснела.

— Ну… Может и увеличилось. А что?

— А с Полушей вы давно состоите в связи?

— Наверное, все два года и состою. Может, чуть меньше.

— А она за это время рожала? — Тасенька покраснела ещё больше.

— Хм. — Ржевский задумался. — Нет, не рожала. Но к чему вы клоните, Таисия Ивановна?

— А есть ли у вас в деревне или поблизости некая знахарка? Ну, которая сведуща в женских делах.

— Не знаю, — поручик пожал плечами. — К чему вы клоните, Таисия Ивановна?

— Я полагаю, — Тасенька совсем зарделась, — что если Полуша, с которой вы состоите в связи, ушла и никому ничего не сказала, то она отправилась к знахарке.

— Зачем? — не понял Ржевский, но тут же догадался: — А! Полуша беременна?

— Думаю, да.

— А зачем пошла-то? За женской консультацией?

Тасенька со вздохом опустила глаза и уже не смущалась, а посмурнела.

— Если Полуша никому ничего не сказала, то, вероятно, она решила тайком избавиться от ребёнка.

— Ну… Если уж решила, то, может, так оно и лучше. — Ржевский почесал в затылке.

— А если до сих пор не вернулась, — продолжала Тасенька, — это значит, что ей там, у знахарки, стало плохо.

— Что⁈ — вскричал поручик и даже не заметил, что его собеседница аж подпрыгнула на скамейке. — Что же делать? — Ржевский кинулся было дальше по аллее, затем вернулся и в растерянности остановился на прежнем месте. — Что делать-то?

— Если всё действительно так… — К Тасеньке вернулась прежняя осторожность. — Если всё так, то надо как можно быстрее найти Полушу и показать хорошему доктору. А без врачебной помощи дело может кончиться плохо. — Она с натужной улыбкой продолжала: — Но вы не переживайте, Александр Аполлонович. Может, я ошиблась в догадках. Я же не провидица.

— А если не ошиблись? — Ржевский сел рядом на скамью. — Тасенька, едемте сейчас со мной. Поможете искать Полушу.

— Но чем я помогу? Знахарку вы найдёте и сами.

— А если не найду? — Ржевский вскочил и начал ходить перед скамейкой туда-сюда. — А если там ещё загвоздка возникнет? Мне ж придётся опять ехать к вам за советом, а это долго. — Он