Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

Геббельса, когда высказал безумное предложение уговорить иезуитов стать пропагандистами Гитлера. На коктейле для делегатов конференции Хименес поделился своими идеями с Магдой Геббельс. После этого он вернулся в Мадрид, где проинформировал об этом Франко, а потом отправился в Рим, где рассказал о своем плане «католицизации Гитлера» ответственным лицам в Ватикане. Вернувшись в Берлин 2 декабря 1941 г., он был приглашен на ужин домой к Геббельсу, который был вынужден уехать по делам, оставив Хименеса Кабальеро вдвоем с Магдой. В ходе теплой встречи с величественной фрау Геббельс он еще раз описал перспективу обеспечения будущего планеты. Хозяйка объяснила ему, что это невозможно, сообщив по секрету, что раны фюрера, полученные во время Первой мировой войны, не позволят ему участвовать в каком-либо репродуктивном начинании[1199].

Вернувшись в Мадрид, Хименес Кабальеро рассказал Франко о судьбе взятой им на себя миссии. О реакции каудильо ничего доподлинно не известно, хотя Хименес Кабальеро утверждал, что тот «отнесся с пониманием». Хименес Кабальеро также вызвался лично поговорить с папским нунцием и другими заинтересованными лицами в церковных кругах[1200]. Когда Франко готовил статьи, опубликованные под именем Хакима Боора, Хименес Кабальеро находился с ним в тесном контакте. Он позвонил Франко 4 декабря 1947 г., чтобы поздравить его с пятидесятипятилетием. На следующий день он смиренно просил об аудиенции: «Я еще в 1932 г. предсказывал, что Ваше превосходительство будет идеальным королем Испании, и всячески способствовал претворению этого в реальность своими делами и своими сочинениями; я считаю, что имею больше, чем, возможно, кто-либо другой в нашей стране, прав поделиться с вами своими прогнозами относительно ближайшего будущего»[1201].

Статьи, в написании которых участвовали Хименес Кабальеро и Карреро Бланко, были яростно антисемитскими, но, несмотря на то что они мешали установлению хороших отношений с США, к которым Франко стремился, хотя и считал Америку марионеткой международного еврейства и масонства, он не прекратил их публикацию[1202]. Усиление антисемитизма Франко в конце 1940-х гг. стало следствием его возмущения тем, что Израиль возражал против снятия дипломатической блокады с Испании; эта позиция еврейского государства была ярко продемонстрирована в упоминавшейся речи Аббы Эбана. Не может быть никаких сомнений, что брошюра «Испания и евреи» была опубликована при полной поддержке каудильо. Несмотря на эту пропагандистскую инициативу, из его статей ясно, что он, как и прежде, верил в иудео-масонско-большевистский заговор. Он писал:

Иудейскую природу масонства можно увидеть в масонской литературе и обрядах. Для нас не важно, является ли масонство сугубо еврейским творением или инструментом, используемым иудаизмом с XIX в. Дело в том, что они работают в тесной связке, и евреи, как правило, занимают важные должности во многих масонских ложах. Однако умение масонства контролировать большинство членов своих лож не распространяется на евреев; еврей в первую очередь является евреем, а не масоном, и подчиняет все интересы ордена своим еврейским убеждениям и страстям несмотря на то, что занимает важное положение в масонской иерархии. Это объясняет тот факт, что атеизм, который в католических странах традиционно насаждает масонство, соединяется с атавистической ненавистью, которую еврей испытывает к истинной религии с эпохи пришествия, смерти и воскресения Христа. Это питает боевой дух еврея, его желание разрушить существующий порядок[1203].

С избранием кардинала Анджело Ронкалли папой Иоанном XXIII началась либерализация католической церкви, так что антисемитские и антимасонские доводы Франко в поддержку устаревшего понимания католицизма стали неуместны. Благодаря либеральному экуменизму Иоанна XXIII католическая церковь оказалась уже не так враждебна к иудаизму. В результате этого процесса в октябре 1961 г. было создано просветительское общество «Иудейско-христианская дружба» (Amistad Judeo-Cristiana), представители которого направляли Мануэлю Фраге Ирибарне, с 1962 по 1969 г. занимавшему в правительстве Франко пост министра информации и туризма, множество жалоб на распространенность антисемитских материалов в прессе, на радио и телевидении. Казалось, что он относился к этому с пониманием, хотя нет никаких доказательств, что он предпринял в ответ какие-либо действия. Его реальное отношение к евреям проявилось уже после того, как Франко его уволил. На протяжении многих столетий католическая церковь включала в литургию Страстной пятницы молитву pro perfidis judaeis, за обращение «вероломных евреев», обвиняемых в убийстве Иисуса. После Страстной недели 1959 г. Иоанн XXIII отменил эту молитву. В 1971 г. Фрага Ирибарне прочитал в соборе Саморы проповедь на Страстную пятницу. Говоря об обстоятельствах распятия Христа после того, как его обвинили в подстрекательстве к мятежу, Фрага заявил:

Ужасный урок Страстной недели необходимо переосмыслить и усвоить заново. Евреи предпочли несправедливость беспорядку, застой надежде и чудесам, эгоизм милосердию. Они до сих пор не искупили той крови, которая пала на них и их детей. Деньги, как всегда, оказались величайшим искушением. Иуда предал за тридцать сребреников.

Он продолжал: «Конечно, евреи и римляне были неправы. Иерусалим и Израиль ждало разрушение». Несмотря на успехи Общества «Иудейско-христианская дружба», в некоторых церковных кругах по-прежнему господствовал антисемитизм[1204].

Как видно из того, что суровая цензура режима позволила наряду с другими антисемитскими работами опубликовать дюжину изданий «Протоколов сионских мудрецов», в годы диктатуры Франко сохранялось терпимое отношение властей к антисемитизму[1205]. Когда 20 декабря 1973 г. Луис Карреро Бланко был убит террористами из баскской организации ETA (Euskadi Ta Askatasuna, «Страна басков и свобода»), он, как сообщалось, имел при себе рукописные наброски своего политического завещания, которое он планировал зачитать на заседании совета министров. Этот глубоко реакционный документ был, предположительно, вдохновлен «Протоколами», экземпляр которых был найден на его ночном столике; по-видимому, это стало последним, что он читал перед смертью[1206].

Антисемитизм был ключевым элементом наследия диктатуры Франко. В 1979 г. «Протоколы» все еще цитировались как документальное подтверждение злобных козней евреев и масонов. Сесар Касанова Гонсалес-Матео использовал «Протоколы» для анализа перехода к демократии в середине 1970-х гг., как в свое время это делал Тускетс в годы Второй Республики. По словам его издателя, Альберто Вассалло де Мумберта, книга Касановы «Экстренное руководство по сионизму в Испании» (Manual de urgencia sobre el Sionismo en España) показала, как «программа, изложенная в "Протоколах сионских мудрецов", неуклонно претворяется в жизнь в нашем Отечестве». Ссылаясь на последнюю публичную речь Франко, Вассалло сурово писал в своем предисловии:

Читатель, Франко был прав, когда предупреждал испанцев об иудео-масонском заговоре в сообщничестве с международным марксизмом. И поскольку мы, испанцы, проигнорировали это предупреждение и спрятали головы в песок, теперь они угрожают нам из-за каждого угла, влияют на наш образ мысли через прессу, радио, телевидение и театр, атакуют власти, чтобы уничтожить все моральные и материальные ценности, которые составляли великое достояние испанского народа как защитника