Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

Санс Брис был не единственным испанским дипломатом, спасавшим евреев. Подсчитано, что Хулио Паленсия Альварес-Тубау, испанский посланник в Софии, спас около 600 евреев, за что и был объявлен болгарскими властями персоной нон грата. Атташе испанского посольства в Берлине Хосе Руис Сантаэлла прикладывал героические усилия для спасения жизней евреев. Послу в Бухаресте Хосе Рохасу Морено в период с 1941 по 1943 г. удалось спасти множество евреев; он размещал на их домах официально выглядящие таблички с надписью «Здесь проживают граждане Испании». Консул в Афинах Себастьян де Ромеро Радигалес, несмотря на упорное противодействие Дуссинаге и Министерства иностранных дел, а также высокий риск для себя, сумел спасти более 350 сефардских евреев из Салоник от гибели в немецком лагере Берген-Бельзен под Ганновером. У министерства было достаточно возможностей предотвратить их депортацию в Берген-Бельзен, но ничего не было сделано. Ромеро Радигалесу пришлось предпринять отчаянные усилия, чтобы обеспечить их освобождение и отправку в Испанию. Генеральный консул в Париже Бернардо Роллан де Миота, вопреки решительному сопротивлению сторонника нацистов посла Феликса де Лекерики, рискуя собой, добился отправки в Испанское Марокко около 2000 евреев. Все эти дипломаты действовали без разрешения Министерства иностранных дел Испании[1178]. Это еще раз подчеркивает тот факт, что политика заискивания перед международной еврейской общиной, избранная Франко в качестве подстраховки по предложению его советников, не заставила его как-либо препятствовать немецким зверствам в отношении евреев.

Контролируемая режимом пресса объявила о смерти Гитлера так, будто он героически погиб в бою. Делались намеки, что ужасы немецких лагерей смерти объясняются хаосом поражения. Франко пытался продвигать идею, что он спас жизни многих евреев, не замечая при этом, что уже после Второй мировой войны его режим делал все возможное, чтобы не дать евреям-сефардам осесть в Испании. В июле и декабре 1945 г. его правительство издало два распоряжения, гласящих, что те евреи, которые не получили испанское гражданство по указу диктатора Мигеля Примо де Риверы в декабре 1924 г. или не значатся в реестре граждан на эту дату, не могут считаться гражданами Испании. Мадрид также заявил, что будет способствовать репатриации любых евреев, имеющих испанское гражданство, в страны их происхождения. Целью обоих распоряжений было предотвратить въезд и расселение в Испании евреев-сефардов, которые до этого жили где-то еще[1179]. После Второй мировой войны «серый кардинал» франкистского режима Карреро Бланко начал выступать по радио под псевдонимом Хуан де ла Коса. В этих передачах, транслировавшихся с ноября 1945 г. по октябрь 1946 г., он разоблачал Нюрнбергский процесс как «преступный акт мести»[1180].

Попытки Хорданы и Мартинеса Бедойи заигрывать с мировым еврейством, как и публикация брошюры «Испания и евреи», показывали, насколько Франко беспокоило то, что он считал могуществом евреев в Америке, Великобритании и других странах. Соответственно, хотя поток его антисемитских высказываний не иссяк и после поражения Третьего рейха, теперь они делались под прикрытием псевдонима. Франко продолжал часто упоминать материалистические секты и масонские заговоры, так что его вера в иудео-масонско-большевистский заговор явно пережила поражение стран «оси»[1181]. Почти через два года после смерти Гитлера Франко, провозгласивший себя спасителем евреев, под псевдонимом Хаким Боор опубликовал в фалангистской ежедневной газете Arriba серию из пятидесяти антисемитских и антимасонских статей. Первая появилась 14 декабря 1946 г., всего через два дня после того, как на пленарном заседании Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций Испанию исключили из всех органов ООН; Совету Безопасности было предложено изучить меры, которые следует принять, если в разумные сроки в Испании все еще не будет установлена демократическая форма правления; всем странам – членам ООН было предложено отозвать из Испании своих послов.

В своей статье Франко заявлял, что враждебность со стороны ООН вызвана коварством масонов и евреев. Он утверждал, что штат организации сплошь состоит из масонов:

Этим можно объяснить ее вялую реакцию, реакцию соучастника, на чудовищные преступления и преследования, которым подверглась католическая церковь в Европе. Масонство, как и иудаизм, ненавидит католическую религию. Они преобладают в международных ассамблеях и правительствах государств – членов ООН, так почему они должны принимать меры против того, что им в глубине души нравится, или осуждать это? Невозможно не видеть разницу между лицемерными и слабыми осуждениями этого явления, которые мелькают в контролируемых ими агентствах, прессе и эфире, и их негодованием по поводу того, что горстка евреев стала мишенью немецкого расизма, – за них они вступили в войну.

Изображение Шоа как истории «горстки евреев, пострадавших от расовых законов», говорило о безразличии Франко к убийству миллионов евреев, если не об одобрении с его стороны. Это неудивительно, учитывая, что он считал актом справедливости убийство десятков тысяч собственных сограждан[1182].

Статья за статьей раскрывали его принципиальную враждебность к «народу, внедрившемуся в общество, среди которого он живет»:

Он видит в масонстве идеальное поле для махинаций, в которые его втянули комплекс неполноценности и обида на свое рассеяние. Это евреи мира, армия спекулянтов, привыкших нарушать или обходить закон, и они объединяются с масонами, чтобы почувствовать себя могущественными[1183].

В 1952 г. эти статьи были опубликованы в виде книги «Масонство» (Masonería), все еще под псевдонимом. Авторство Франко было в конечном итоге признано в 1982 г., когда учреждение, призванное сохранять его наследие, Национальный фонд Франсиско Франко, опубликовало факсимильное издание книги[1184]. В тот период, когда он писал эти статьи, Франко питал иллюзию, что псевдоним Хаким Боор позволит ему выплеснуть свой антисемитизм и ненависть к масонству без дипломатических последствий. Чтобы еще надежнее скрыть его авторство, официально сообщалось, что Франко дал аудиенцию «господину Хакину [так] Боору»[1185]. Эта уловка не особенно помогла. Тот факт, что эти статьи были опубликованы в Arriba, официальной ежедневной газете Фаланги, интерпретировался The New York Times как данная на самом высоком уровне санкция на выражение таких взглядов. Белый дом получил тысячи телеграмм протеста. Вашингтон полностью осознавал, что статьи были делом рук Франко[1186]. Когда до него наконец донесли мысль об ущербе, который эти филиппики наносили международному положению Испании, он опубликовал в середине июля 1950 г. статью, в которой привел несколько слабых аргументов в пользу того, что он не был антисемитом. Однако сам контекст, в котором эти доводы выдвигались, делал их абсолютно неубедительными.

Франко ссылался на «Протоколы сионских мудрецов», как будто это был серьезный исторический документ, который «разоблачил талмудические доктрины и их цель захвата рычагов власти в обществе». Однако он утверждал, что, разжигая антисемитизм, «Протоколы» отвлекали внимание от масонства:

Само собой разумеется, что все испанское, просто