Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

знаковом здании, связанном с именем католической королевы Изабеллы Кастильской, изгнавшей евреев за 450 лет до того. В своем панегирике ей Франко повторял идеи Вальехо-Нагеры. Хваля Изабеллу, он тоже уделил особое внимание ее успехам в достижении «расового единства», потому что, «когда евреи предали Испанию, они были изгнаны» и потому что она наконец «сформулировала революционную политику, тоталитарную и расистскую политику». Завуалированное сравнение с расовой политикой Третьего рейха свидетельствовало, что он гордился тем, что, как он считал, немцы просто следовали примеру Изабеллы[1151].

Франко часто выражал убежденность в том, что иудео-масонско-большевистский заговор действительно существует. Он считал, что евреи – союзники как американского капитализма, так и советского большевизма. В апреле 1943 г. он переправил папе Пию XII текст письма Рузвельта Сталину, который, по его словам, был получен из совершенно надежного источника. Он якобы доказывал, что «международное масонство и иудаизм велят своим последователям осуществлять программу ненависти против нашей католической цивилизации»[1152]. Ватикан это не убедило. Несколько недель спустя, 4 мая, Франко осудил в Уэльве «чудовищную деятельность пропагандистских организаций на службе капитализма и иудаизма, сеющих идеи, которые затем должны повторять идиоты и недоучки»[1153].

Религиозный антисемитизм правых франкистов мало отличался от расизма Третьего рейха. Это видно по многим признакам. Друг Франко Антонио Вальехо-Нагера уже давно являлся приверженцем евгенических теорий. В качестве примера сходства их политики в отношении евреев можно вспомнить, как тогдашний министр иностранных дел граф де Хордана в январе 1939 г. отклонил предложение принять в Испании 150 000 румынских католиков еврейского происхождения. Несмотря на то что это были в основном обеспеченные люди, переселение которых, вероятно, принесло бы Испании значительные финансовые выгоды, франкистский посланник в Румынии Педро де Прат-и-Сутсо высказал в докладе Министерству иностранных дел мнение, что «воды крестильной купели» не «сильно изменили менталитет и расу» этих евреев и что их прибытие в Испанию «будет напоминать нашествие паразитов»[1154].

11 мая 1939 г. правительство Франко в Бургосе опубликовало распоряжение, которым устанавливались «правила пересечения испанских границ и форма заявления на разрешение на въезд в Испанию». Там были перечислены категории лиц, которым надлежало отказывать в выдаче паспорта или визы, включая «тех, кто имел ярко выраженную еврейскую внешность, евреев (за исключением тех, кто известен дружеским расположением к Испании и доказанной преданностью Движению), а также масонов». В распоряжении не уточнялось, каким образом консул, которому подавалось прошение, должен был определять «ярко выраженную еврейскую внешность», кроме как, очевидно, на глазок[1155]. На удостоверениях личности и видах на жительство евреев слово Judío было проштамповано красными чернилами. В одном из немногих сохранившихся личных дел 1944 г. про еврейку из Барселоны Марию Синай Леон говорилось, что у нее не было известных политических пристрастий, но «в связи с ее принадлежностью к еврейской расе следует предполагать, что она представляет опасность». В другом документе, датированном аж 1957 г., упоминается человек, который считался «опасным из-за его иудейского происхождения». В том же деле этот человек описан как враг «национального дела» по «расовым причинам»[1156].

В начале июня 1939 г. Рамон Серрано Суньер, бывший в то время министром внутренних дел и фактическим главой Фаланги, принял участие в проводах возвращавшихся в Рим итальянских частей, воевавших на стороне Франко. Подчеркивая солидарность только что одержавшего победу Франко со странами «оси», Серрано Суньер объявил иудаизм врагом Новой Испании[1157]. Позднее, уже будучи министром иностранных дел, он препятствовал въезду в Испанию крещеных евреев. Это было неудивительно с учетом того, с каким энтузиазмом значительная часть прессы контролируемой мятежниками части страны приветствовала антисемитские законы, принятые в Германии и Италии.

В декабре 1939 г. вышло седьмое издание одного из самых коммерчески успешных в Испании переводов «Протоколов», выполненного герцогом де ла Виктория. ABC назвала книгу «пророческим откровением о бедствиях, которые обрушились в особенности на испанцев». Тиражи этого издания, как и еще одного, выпущенного с использованием труда побежденных республиканцев, которое появилось чуть погодя, были быстро распроданы[1158]. Примерно в это же время был опубликован другой яростно антисемитский текст. Его автором стал фанатичный ультраправый полицейский Хуан Сегура Ньето, который ранее помогал Тускетсу выпускать и распространять в Барселоне бюллетень в поддержку мятежных военных Cuadernos de Información. Как и Тускетс, Сегура Ньето был членом España Club. Теперь, после того как он в течение трех лет гражданской войны прятался в Барселоне, оплакивая смерть своей столь же воинственной сестры, он излил горечь в работе под названием ¡Alerta!.. Francmasonería y Judaísmo («Внимание!.. Масонство и иудаизм»). Возрождение интереса к «Протоколам», по-видимому, было обусловлено пропагандой, которую вел режим[1159].

Франкистские власти поощряли антисемитские публикации. Протеже Серрано Суньера Анхель Алькасар де Веласко с одобрения своего патрона писал:

Коммунизм – это доктрина на службе иудаизма… Мы, испанцы, до сих пор еще до конца не поняли, что за хаос сеет эта секта своей мрачной, молчаливой, зловещей работой. Достаточно бегло просмотреть «Протоколы сионских мудрецов» или решения Еврейского конгресса, состоявшегося в Базеле в 1897 г., чтобы осознать притязания и цели иудаизма.

Он утверждал, что евреи разрушают христианские ценности, распространяя дегенеративные идеи с помощью своего контроля над прессой, кинематографом и миром моды[1160]. Даже более либеральный, а впоследствии и почитаемый лидер фалангистов Дионисио Ридруэхо не избежал антисемитизма. Когда он записался добровольцем в испанскую «Голубую дивизию» и в конце августа 1941 г. добирался через Польшу в Россию, его подразделение столкнулось с колонной пленных. Он писал: «Многие имели на предплечье эту отвратительную повязку со звездой Сиона. Да, этих несчастных беспомощных людей можно пожалеть, несмотря на вызываемое в нас "богоизбранным народом" отвращение – если не сказать атавистическую ненависть»[1161].

На стол Франко ложились многочисленные отчеты о немецких зверствах в Восточной Европе, поступавшие от офицеров «Голубой дивизии», от членов делегации врачей и от дипломатов[1162]. 5 марта 1943 г. посол Испании в Берлине Хинес Видаль писал Хордане:

В пятницу 26-го и субботу 27 февраля в Берлине и других городах Германии была проведена серия рейдов с целью выдворения последних евреев, все еще проживающих в Рейхе… Я предполагаю, что к настоящему времени все они депортированы в регионы Восточной Европы. Согласно слухам, которые, возможно, до вас дошли и которые, естественно, невозможно подтвердить, эти и предыдущие операции являются «депортациями» только на словах. На самом деле это перевозка в ужасных условиях туда, где их можно будет легко уничтожить независимо от пола или возраста[1163].

Франко прекрасно знал о холокосте, но это не помешало ему позволить как католической церкви, так и Фаланге навязывать испанской публике в жестко контролируемых официальных СМИ его режима яростно антисемитские идеи