Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

внесли равный вклад в победу националистов. Основания для награждения были аналогичны тем, которые Франко использовал, чтобы наградить себя самого орденом Святого Фернандо. Указ был подписан Варелой как военным министром, что Кейпо позднее называл «уголовным преступлением». Он был зол из-за того, что в заслугу Саликету ставилась операция по захвату города Валье-де-ла-Серена в провинции Бадахос, которой, как считал Кейпо, руководил только он. Еще больше его рассердило то, что Варела описал его участие в этой операции как оказание поддержки Саликету. Поскольку Кейпо в то время находился в Риме, он не смог присутствовать на торжественной церемонии, в ходе которой Франко вручил медаль одному Саликету. Ярость Кейпо стала еще неистовее, когда в мае 1941 г. его ходатайство о награждении орденом Святого Фернандо было отклонено[1119].

В мемуарах Кейпо есть замечательное утверждение: «Я служил генералиссимусу так преданно, как никто другой»[1120]. Очевидно, Франко придерживался другого мнения. В 1942 г. он еще дважды унизил Кейпо. Сначала его статус «прикомандированного к другим министерствам» был аннулирован, и он остался без должности. В июле 1942 г., чтобы придать диктатуре более либеральный вид, были созваны франкистские кортесы; Кейпо оказался одним из очень немногих (наряду с другими критиками Франко – Кинделаном, Ягуэ и Варелой) старших генералов, которому не нашлось там места в роли прокурадора[1121]. В феврале 1944 г. после неоднократных ходатайств Кейпо наконец стал кавалером ордена Святого Фернандо. Это решение было продиктовано тем, что Франко пытался укрепить свои позиции на фоне роста монархической оппозиции в высшем командовании, тогда как державы-союзники настоятельно требовали от него, чтобы он разорвал связи с Третьим рейхом. 8 мая на площади Испании в Севилье Франко вручил Кейпо эту награду перед огромной толпой. За этим последовал впечатляющий военный парад[1122].

1 апреля 1950 г., уже будучи тяжело больным, Кейпо узнал, что Франко присвоил ему титул маркиза де Кейпо де Льяно. Он был разочарован отчасти из-за того, что рассчитывал стать герцогом, но прежде всего его возмутило, что такого же титула был удостоен и Саликет. Он долго не мог успокоиться и в конце концов отправил Франко гневное письмо, в котором писал: «Мне неприятно говорить, что меня в очередной раз поставили на одну доску с генералом Саликетом, которого я никогда не привел бы в пример своим внукам как достойный подражания образец гражданской или военной доблести». Он настаивал, что триумф в Вальядолиде дался Саликету легко, в отличие от его собственной победы в Севилье, и называл свои военные подвиги «блестящими».

Составляя во многом лживый перечень своих заслуг, Кейпо де Льяно, который так много сделал для установления республики в 1931 г., писал:

Я никогда не был антимонархистом, хотя и стал непримиримым врагом короля Альфонсо. Я испытывал к нему такую преданность, что всегда был готов отдать за него жизнь, но он отплатил за мою привязанность и верность жесточайшей насмешкой. После этого у меня больше не было причин быть ему верным. И поэтому я поклялся, что, хотя некогда я рискнул бы своей жизнью, защищая его, отныне я буду рисковать ею, чтобы лишить его престола… Я отчаянно пытался наладить контакты со многими людьми, пока наконец не достиг своей цели [установления Республики]… Вскоре после этого [победы на выборах Народного фронта] я начал готовить заговор против Республики с целью восстановления монархии[1123].

В 1954 г. Франко заметил своему кузену Пакону: «Я на каждом шагу видел, как его раздражает то, что тут командую я, и возмущает необходимость мне подчиняться»[1124]. Кейпо умер 9 марта 1951 г. Франко не соизволил присутствовать на похоронах, отправив вместо себя военного министра Фиделя Давилу. Человек, руководивший убийством десятков тысяч андалузцев, был похоронен в облачении «раскаявшегося грешника» братства Девы Марии Макарены. Он был лжецом, мошенником и убийцей, и нет никаких оснований полагать, что он раскаялся в каком-либо из своих деяний[1125].

Глава 8

Нескончаемая война с заговором

Не вызывает сомнений, что миф о иудео-масонско-большевистском заговоре отлично послужил мятежникам, одновременно и оправдывая их действия, и вдохновляя их сторонников. Можно было бы предположить, что необходимость во лжи о евреях теперь отпадет. Однако, как это часто бывает, ложь повлекла за собой еще большую ложь. Это не означает, что те, кто писал о «заговоре», сами искренне не верили в его существование. Напротив, после окончания гражданской войны, видя себя частью неостановимой волны международного фашизма, Франко дал волю своей убежденности в страшной угрозе, исходящей от евреев и масонов. Его антисемитская риторика разделялась и высшими военными чинами. На прощальном банкете в честь легиона «Кондор» в мае 1939 г. генерал Альфредо Кинделан заявил: «Мы бесстрашно противостояли врагам нашей веры и нашей цивилизации. Мы боролись против коммунизма, международного масонства и евреев, и мы победили их с помощью Всемогущего Господа и Девы Марии»[1126].

Четырнадцать месяцев спустя, в четвертую годовщину военного переворота, Франко обратился к командованию армии, флота и военно-воздушных сил. Он сравнил войну против Республики с Реконкистой. Режим, который возник в результате победы националистов, он уподобил государству, построенному Фердинандом и Изабеллой. Он отверг ценности либеральной монархии и напомнил о достижениях славной эпохи «католических королей»: «Мы не затем проливали кровь наших мертвых, чтобы вернуться к упадочному прошлому, к печальному либерализму, из-за которого мы потеряли Кубу и Филиппины. Их кровь была пролита, чтобы построить нацию и создать империю». Успехи Фердинанда и Изабеллы были для него ориентирами на пути к имперской славе, о которой он мечтал для своей страны. Они, по его словам, «приняли Испанию разделенной и побежденной, жалкой, подлой и эгоистичной». Их первой задачей было создание единой нации путем сплочения двух частей Испании, Арагона и Кастилии. Главным тут было «изгнание евреев, важное просто как расистский акт, подобный тем, что популярны сегодня, чтобы не дать подорвать единство народа чуждой расе, чьи представители стали рабами материалистических ценностей»[1127].

Примерно в том же духе была составлена его речь по случаю дня святого апостола Иакова в конце декабря 1940 г. От имени Франко ее зачитал гражданский губернатор Ла-Коруньи полковник Эмилио де Аспе Баамонде: «О Сантьяго, теперь, когда мы ценой крови наших мертвых избавили Отечество от еврейского ига, когда мы полны решимости строить новый совершенный порядок, не дай семенам мрачного могущества этой секты вновь прорасти и вновь погрузить нас во тьму беззакония»[1128]. Только с приближением поражения стран «оси» Франко столкнулся с необходимостью лгать, скрывая свой антисемитизм. Точно так же, пока ему не потребовалось содействие США, он не видел и необходимости маскировать свою