Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

в Севилье Кейпо обосновывал с антисемитских позиций: «Большевизм выбрал Севилью в качестве мишени для своих зверств, которые позорят цивилизованное общество. Атеисты, евреи, масоны, красные – в общем, все объединились против нашего Отечества»[1088]. Он наложил на крошечную еврейскую общину Севильи штраф в 138 000 песет. Он также предоставил местной Фаланге полную свободу грабить еврейские дома и предприятия[1089]. Фаланга пропагандировала его взгляды, распространяя апокалиптические листовки:

Вы с ужасом наблюдали за катастрофой, спланированной убийцами на службе Москвы. Испания оказалась во власти азиатского духа России. Еврейство, масонство, марксизм – вот три препятствия на пути к нашему спасению. Вы вдыхали ядовитый воздух клоаки, болезнетворной выгребной ямы, зараженной зловредными отходами мерзости и разрушения, – воздух, который теперь очищен радостным ветром справедливости[1090].

Кейпо хотел, чтобы его победа в Малаге стала первым шагом в триумфальном марше по Восточной Андалусии. Однако Франко был одержим Мадридом и не стремился делить славу с Кейпо де Льяно, поэтому он запретил дальнейшее продвижение на восток, о чем Кейпо жалел до конца жизни[1091]. Глубоко обиженный, он понимал, что имеет все меньше и меньше шансов бросить вызов Франко[1092]. Тем не менее в отвоеванной им значительной части Андалусии он обустраивал свою собственную автономную базу, чтобы бросить этот вызов позднее. Символическим проявлением их соперничества стало создание Кейпо, в подражание церемониальной марокканской гвардии Франко, отряда из 20 конных регуларес, служивших его личной охраной[1093]. В глазах Франко Кейпо по-прежнему оставался проблемой, если не серьезной угрозой.

Политические амбиции Кейпо настолько тревожили Франко, что он отправил в Севилью своего брата Николаса, поручив ему рассорить Кейпо с местной олигархией, но тот потерпел неудачу. О растущей напряженности между ними говорилось в докладе итальянского посла Роберто Канталупо министру иностранных дел Чиано от 1 марта 1937 г.:

После оккупации Малаги генерал Кейпо де Льяно начал особенно явно проводить собственную политику, не ограничивающуюся его бессмысленными ежедневными речами на радио, которые радуют массы и приносят ему легкую популярность. Эта политика воплощается и в действиях, которые явно претендуют на то, чтобы стать политикой правительства во всем регионе Севильи. Она основывается на маневрах между партиями и установлении контроля над масштабными экономическими интересами. Она направлена на создание базы, благодаря которой он в конечном итоге сможет легко перейти на более высокие, вероятно, более центральные позиции и, безусловно, выступить против Франко. Это настолько хорошо известно, что брат генералиссимуса отправился в Севилью как частное лицо, чтобы помешать планам Кейпо де Льяно, лишив его ключевых источников финансирования. Однако неспособность Франко контролировать Кейпо де Льяно и на основе принципов армейской субординации вернуть его поведение в пределы, отведенные командующему войсками генералу, неизбежно вызывает критику, комментарии и приводит к пессимистическим выводам относительно его потенциала как политика. Его язык и его подход остаются слабыми и безличными[1094].

Только 30 января 1938 г., когда Франко сформировал свой первый постоянный кабинет, ему удалось окончательно нейтрализовать Кейпо. Государственно-административная хунта в Бургосе была официально упразднена даже без согласования с последним. В тот же день Кейпо запретили выступать по радио. Его последняя речь была передана в эфир 1 февраля. Чтобы защитить свою репутацию в Севилье, он совершенно неправдоподобно заявил, что сам принял решение о прекращении трансляций; годы спустя эта ложь была повторена Куэстой Монерео. При этом Кейпо утверждал, что Франко предлагал ему возглавить Министерство сельского хозяйства, но он отказался[1095].

Формирование кабинета Франко означало конец независимой вотчины Кейпо на юге. Кейпо так никогда и не смирился с господством Франко. В свою очередь, Франко был полон решимости покончить с влиянием Кейпо как самостоятельного наместника в Севилье. Министром внутренних дел и самой значимой фигурой в правительстве стал Серрано Суньер. Чтобы постепенно ограничить власть Кейпо, в феврале 1938 г. Серрано повысил в должности своего протеже Педро Гамеро дель Кастильо, главу провинциального отделения Фаланги в Севилье, назначив его гражданским губернатором всей провинции. К возмущению Кейпо, в октябре Гамеро сместил Рамона де Каррансу с поста алькальда. Кейпо немедленно вылетел в Бургос, чтобы потребовать отмены этого решения. Несмотря на физические угрозы со стороны Кейпо, Серрано Суньер не пошел на попятный, и напряженность между ними обострилась[1096].

Больше того, Кейпо презирал Серрано Суньера и считался в некоторых кругах потенциальным лидером военной оппозиции Фаланге. В мае 1939 г. Франко получил письмо от верховного комиссара в Испанском Марокко полковника Хуана Бегбедера, в котором сообщалось, что Кейпо планирует посетить Марокко. Куэста Монерео, теперь подполковник, от лица Кейпо прощупывал почву на предмет создания военной директории, которая заменила бы Франко и нейтрализовала влияние Фаланги[1097]. Когда немецкий легион «Кондор» возвращался в Германию, Кейпо без разрешения Франко вылетел вперед, чтобы заранее оказаться в Берлине и приветствовать легионеров на месте; этим жестом он хотел продемонстрировать свою значимость[1098]. Франко это сильно разозлило, но он не стал действовать немедленно. Они с Серрано Суньером выжидали своего часа.

Однако Кейпо дал Франко повод для более решительных действий, когда слишком явно продемонстрировал свое к нему неуважение. 18 июля, в день, когда Франко праздновал победу в гражданской войне, он – как обычно, в сопровождении своей дочери Марухи – произнес крайне провокационную речь. Среди прочих вызывающих заявлений он выразил возмущение присуждением ордена Святого Фернандо Вальядолиду, а не Севилье, средоточию его власти. Он утверждал, что никогда не хотел этой награды для себя, что было откровенной ложью. Его раздражение было понятно, учитывая ту роль, которую Севилья сыграла в мятеже 1936 г., и тот факт, что Вальядолид был центром фалангистов. Он полагал, что честь, оказанная Вальядолиду, была унижением, придуманным специально для него Серрано Суньером. Его намеки на субтильного Серрано были недвусмысленными: «При нынешнем положении дел в герои скоро начнут производить тряпичные куклы с набитыми опилками животами или хрупкие фигурки из глины». В этой речи многое было неправдой, в том числе и утверждение, будто Мола признавался ему, что планировал бежать во Францию, пока не услышал выступление Кейпо по Radio Sevilla. Кейпо также заявил, что на самом деле хотел возглавить мятеж в Мадриде и что, если бы ему это позволили, исход там был бы иным. Он привел Франко в бешенство, напомнив ему, что он получил власть от военных, и то лишь временно[1099].

Нагромождение личных оскорблений и публичная критика могущества Серрано Суньера побудили Франко действовать. Он выманил Кейпо в Бургос под предлогом неких «консультаций». Одновременно он отправил генерала Андреса Саликета, чтобы тот взял на себя командование в Севилье. Кейпо никогда не простил Саликету того, что тот