Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

В середине августа 1936 г. Кейпо продемонстрировал как свою мстительность, так и презрение к Франко, приказав казнить двух сыновей генерала Рикардо Бургете, Луиса и Мануэля. Его враждебность к Рикардо Бургете зародилась еще во времена их службы в Африке. Он ненавидел Луиса Бургете, потому что тот обличал его предполагаемую трусость в Марокко; и он никогда не простил Рикардо Бургете (тогда президента армейского комитета по продвижению по службе) за его роль в истории с отказом Кейпо в присвоении звания генерал-майора в 1928 г. Убитый горем Бургете, не стесняясь, высказал все, что думает о Кейпо, в статье под названием «Я обвиняю» (Yo acuso), опубликованной в республиканской зоне. Он писал о службе Кейпо в Марокко как о череде проявлений трусости и лживости. Он называл его «жалким шутом, трусом и пьяницей». О его радиообращениях он отзывался так: «Ваши выходки, напоминающие поведение накаченной алкоголем курицы, хорошо подходят вашему сердцу убийцы». Кейпо отреагировал на эти оскорбления в своей речи от 17 марта, сказав лишь, что они его не беспокоят[1064].

Проявляя схожую мелочную мстительность, 14 августа Кейпо отдал под трибунал генерала Мигеля Кампинса, недавно назначенного командующим войсками в Гранаде, обвинив его в «военном мятеже». Его реальное «преступление» заключалось в том, что он не сразу выполнил приказ Кейпо, который позвонил ему в 3 часа дня 18 июля и велел ввести в Гранаде военное положение. Кампинс ответил, что столь серьезное действие нужно обдумать и что он не слышал о каких-либо беспорядках, которые оправдывали бы такой шаг. Он объявил военное положение только через два дня. Эта задержка была вызвана его желанием избежать ненужного кровопролития в городе[1065]. Кейпо сначала принял объяснения Кампинса о причинах промедления, но затем передумал и яростно обрушился на него в своем радиообращении от 21 июля: «Я должен дать вам отчет о предательстве генерала Кампина [так!], который вел подлую двойную игру, обманывая и правительство, и меня». По его версии, будь Кампинс честным человеком, он покончил бы с собой[1066].

Кампинс был близким другом Франко; в конце 1920-х гг. он был его заместителем в Военной академии в Сарагосе. Франко написал Кейпо несколько писем с просьбой о его помиловании. Окончательно решив расстрелять Кампинса, Кейпо прочитывал эти письма, а затем просто их рвал. Трибунал под председательством крайне право настроенного генерала Хосе Лопеса Пинто, близкого соратника Кейпо, приговорил Кампинса к смертной казни. Франко предпринял последнюю отчаянную попытку спасти друга, отправив своего кузена Пакона с еще одним письмом. Кейпо отказался его даже вскрыть, сказав: «Я не хочу больше получать от вашего генерала писем по этому наскучившему мне делу. Передайте ему, что Кампинса казнят завтра». Кампинса расстреляли 16 августа. Долорес Рода, жена Кампинса, еще не зная об этом, отправила Кейпо телеграмму, умоляя сообщить ей новости о ее муже. Кейпо распорядился: «Сообщите ей, что ее муж умер 16-го числа этого месяца». Это сообщение через 11 дней было отправлено генералу Кабанельясу в Сарагосу для дальнейшей передачи вдове[1067].

Столь зверское поведение в отношении Кампинса, как и казни Хименеса Кастельяноса и Лабандеры несколькими днями ранее, говорят о склонности Кейпо к немотивированной жестокости. В какой-то мере его обращение с Кампинсом было продиктовано желанием унизить Франко. Это стало еще одним кирпичиком в стене их взаимной враждебности. Франко отомстил в 1937 г., когда проигнорировал мольбы самого Кейпо пощадить его друга генерала Доминго Батета, который был приговорен к смерти за то, что в 1936 г. противостоял мятежникам в Бургосе[1068]. Среди членов высшего командования не один только Франко презирал Кейпо за его непристойные радиообращения. Тем не менее, несмотря на трения между ними и свои собственные амбиции, 21 сентября Кейпо проголосовал за Франко в ходе исторического собрания на поспешно обустроенном аэрополе близ Саламанки, где выбирали главнокомандующего силами мятежников. Много лет спустя, когда Кейпо де Льяно ругал Франко, монархист Эухенио Вегас Латапие спросил его, зачем же он тогда за него голосовал. Тот ответил:

А кого еще мы могли назначить? Это не мог быть Кабанельяс – он был убежденным республиканцем, и все знали, что он масон. Мы также не могли назначить Молу, потому что тогда мы бы проиграли войну. А мой престиж был серьезно подорван.

Тем не менее Кейпо не скрывал своего недовольства принятым решением[1069]. Следующим этапом восхождения Франко к вершинам власти стала еще одна встреча в Саламанке, состоявшаяся через неделю после первой. Перед возобновлением заседания после обеда Кейпо и Мола вернулись в свои штаб-квартиры и поэтому не присутствовали, когда все неохотно согласились, что Франко, по сути, будет не только генералиссимусом, но и главой правительства. На самом деле глава заседавшей в Бургосе Государственно-административной хунты генерал Мигель Кабанельяс все еще сомневался и решился подписать соответствующий указ только поздно ночью 28 сентября после длительных телефонных консультаций с Молой и Кейпо. По словам сына Кабанельяса, Кейпо тогда сказал: «Франко – свинья. Он мне никогда не нравился и никогда не понравится. Однако мы должны идти у него на поводу, пока не сможем его переиграть»[1070]. Дамасо Гутьерресу Арресе, одному из медицинских работников в штаб-квартире Франко, Кейпо говорил: «Не заблуждайтесь. Ничего хорошего из этого не выйдет, потому что мы выбрали своим лидером эгоцентрика и мелочного человека». Недостатка в желающих передать подобные слова Франко не было[1071].

В день расстрела Кампинса был арестован Федерико Гарсия Лорка. Его расстреляли два дня спустя. Имеется несколько сообщений, что приказ казнить поэта только что назначенному гражданскому губернатору Гранады, сорокапятилетнему команданте Хосе Вальдесу Гусману (африканисту, а также одному из первых членов Фаланги), отдал Кейпо – либо по телефону, либо, что более вероятно, по радио. Вальдес связывался с Кейпо, чтобы уточнить, может ли он перейти к исполнению решения о расстреле. Как минимум двое знакомых Вальдеса утверждали, что Кейпо ответил: «Дайте этому типу кофе с молоком, много кофе», что было эвфемизмом для «убейте его»[1072].

Одна из внучек Кейпо, историк Хеновева Гарсия Кейпо де Льяно, оспаривала предположения о кровожадности своего деда на основании личных воспоминаний о его характере. По поводу смерти Лорки она писала: «Вероятнее всего, он даже не знал, кто такой Лорка, и не слышал о том, в каком положении тот оказался». Маловероятно, что Кейпо не был осведомлен о репутации Лорки как республиканского поэта, драматурга и защитника бедных. Если и так, Вальдес, вероятно, объяснил бы