Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

вычеркнуты цензурой. Цензоры часто удаляли высказывания Кейпо с откровенно сексуальными коннотациями. В других случаях им приходилось вырезать военную информацию. 1 июня 1937 г. и еще раз в начале сентября Кейпо жаловался, что цензура вырезала часть его речи, и требовал, чтобы такого не повторялось[1007]. Годы спустя Куэста Монерео признал, что то, что появлялось в прессе, было всего лишь выдержками из его речей, «из которых исключались вульгарные или непристойные комментарии, злобный сарказм и ядовитые оскорбления, на которые он всегда был щедр»[1008]. Глядя на то, что все же публиковалось, трудно представить себе, какое разрушающее действие производили неотредактированные оригиналы.

Многие речи Кейпо де Льяно были полны сексуальных отсылок, которые, учитывая в значительной степени импровизационный характер этих текстов, проливали свет на его психологическое состояние. 26 июля 1936 г. он заявил: «Я говорю вам, убивайте, как собаку, любого педераста или извращенца, который критикует наше славное национальное движение»[1009]. В начале сентября интервью у Кейпо взял Артур Кестлер:

Этот словесный поток продолжался минут десять, время от времени становясь крайне непристойным; он рассказывал, как марксисты вспарывали животы беременным женщинам и пронзали плоды; как они привязали двух восьмилетних девочек к коленям их отца, изнасиловали их, облили бензином и подожгли. Он говорил и говорил, не способный остановиться, одна история следовала за другой; это была идеальная клиническая картина сексуальной психопатологии. Из уголков рта генерала сочилась слюна, в его глазах показался тот же мерцающий блеск, который я заметил в них во время произнесения некоторых фрагментов его речи.

Кестлер так оценивал эти радиообращения: «Генерал Кейпо де Льяно описывает сцены изнасилований с грубым наслаждением, что является косвенным подстрекательством к повторению таких случаев»[1010].

Многие из сторонников мятежников были возмущены вульгарностью языка Кейпо. Типичными примерами тут были его заявления о том, что Долорес Ибаррури, Пассионарию, следует нанять шлюхой в республиканские войска; он утверждал, что в молодости она была дешевой проституткой в таверне в Соморростро[1011]. В конце августа 1936 г., описывая наступление на Талаверу, он хвастался захватом в плен женщин и тем, что с ними сделают регуларес, опять упомянув Долорес Ибаррури: «Как счастливы будут регуларес и как будет ревновать Пассионария!»[1012] В том же духе он говорил о распространителях тревожных слухов; он называл их «женоподобными» или «извращенцами»[1013]. Непристойность речей Кейпо тревожила и огорчала молодых фалангистов – например, Дионисио Ридруэхо и главу Фаланги провинции Севилья Педро Гамеро дель Кастильо[1014].

Столь же отвратительным было его описание зверств, которые совершались под его руководством. 18 сентября руководители примерно 8000 беженцев, застрявших в провинции Бадахос, решили предпринять форсированный марш к республиканским позициям. Они разделили эту отчаявшуюся толпу на две колонны: первая состояла примерно из 2000 человек, вторая – примерно из 6000. В составе первой колонны было около дюжины мужчин, вооруженных винтовками, и около ста с дробовиками; во второй вооруженных людей было примерно вдвое больше. Они должны были защищать маленьких детей, женщин с младенцами, беременных и стариков, которые составляли основную массу обеих колонн. Первая, меньшая колонна достигла республиканской зоны. Более крупная, двигавшаяся медленнее колонна пересекла шоссе из Севильи в Мериду между Монестерио и Фуэнте-де-Кантос. Неизбежным образом эта колонна распалась на несколько групп; пожилые люди и семьи с детьми двигались гораздо медленнее, чем остальные. Кейпо де Льяно был хорошо информирован о гражданском составе колонн, их скудном вооружении и их местоположении. Тем не менее он атаковал их так, словно они были хорошо оснащенными военными подразделениями. Силами 500 солдат, гражданских гвардейцев, фалангистов и карлистских ополченцев на них была устроена тщательно продуманная засада. Многие беженцы были убиты или ранены, а более 2000 были взяты в плен и доставлены в Льерену. В своем радиообращении от 18 сентября Кейпо де Льяно похвалялся этой беспричинной жестокостью, описывая ее как блестящую победу над тем, что он называл «силами врага». Он представлял безоружных мирных беженцев как ополченцев, обвиняя их в трусости из-за того, что они были разгромлены 500 солдатами. Когда он говорил о пленных, среди которых было многих раненых, его речь звучала зловеще: «Там также много женщин, несколько школьных учителей и других образованных специалистов». Весь месяц после этого в Льерене шла расправа. Каждое утро на арене для боя быков часть пленных расстреливали из пулеметов; многие женщины были изнасилованы[1015].

Эти передачи были чрезвычайно популярны в контролируемой мятежниками части Испании, но их также внимательно слушали и тысячи правых, попавших в республиканскую зону. Там речи Кейпо, вероятно, провоцировали кровавые акты возмездия[1016]. Фактически, как это часто случается с тем, что приписывают Кейпо, первоначальная идея этих радиообращений исходила от Куэсты Монерео. При содействии своего друга, отставного армейского майора Антонио Фонтана де ла Ордена, который служил директором радиостанции Unión Radio Sevilla, он организовал захват ее студий. Куэста же уладил с Фонтаной необходимые технические вопросы, а также вносил значительный вклад в работу над текстами речей[1017].

Рассказы Кейпо о леденящих душу, но совершенно неправдоподобных зверствах республиканцев больше сообщали о его собственной психопатии, чем о каких-либо реальных событиях, – писательница Геймел Вулси называла это «порнографией насилия»[1018]. Кейпо утверждал, что мужчин заживо насаживали на колья, чтобы потом заставлять их смотреть, как их жен и дочерей «сначала насилуют у них на глазах, а затем обливают бензином и сжигают заживо»; что священникам вспарывали животы и набивали их негашеной известью; что женщинам вставляли во влагалища пропитанную бензином вату, а затем поджигали; что монахинь насиловали, а монахов пытали прямо на улицах Барселоны[1019]. Высокопоставленный сотрудник его собственной службы пропаганды Антонио Бахамонде-и-Санчес де Кастро ездил из города в город, тщетно пытаясь найти свидетельства ужасных преступлений, описываемых генералом в ежевечерних передачах. Позже, уже в изгнании, он писал, что все это были плоды воображения Кейпо[1020]. Намек на то, какой эффект имели эти непристойные измышления, можно увидеть в мемуарах англо-американской поэтессы и романистки Хелен Николсон, баронессы де Зглиницки, которая каждую ночь слушала в Гранаде «сказку на ночь от Кейпо»[1021]. Английский зоолог сэр Питер Чалмерс Митчелл вспоминал, как услышал в Малаге Кейпо де Льяно, «изрыгающего свои насмешки и угрозы»[1022].

В 1933 г. в своей книге о провалившейся революции декабря 1930 г. Кейпо резко критиковал тех, кто не проявил милосердия и отдал приказ о казни Галана и Гарсии Эрнандеса[1023]. В своем выступлении по радио 5 августа 1936 г. он требовал, чтобы слова «амнистия» и «помилование» были выброшены из всех словарей. 30 августа Кейпо заявил, что поиск республиканских преступников будет продолжаться хоть