Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

Поток лжи о иудео-масонско-большевистском заговоре не иссякал ни во время Второй мировой войны, ни даже после нее. Особенно много всего этого было в период раболепного сотрудничества режима Франко с Третьим рейхом. Немецкое посольство в Мадриде распространяло миллионы листовок и сотни тысяч антисемитских брошюр, а также тратило значительные средства на дотации охотно принимавшей такую финансовую поддержку испанской прессе – все это было бы невозможно без одобрения властей. На подачки Ганса Йозефа Лазара – зловещего пресс-секретаря немецкого посольства, чей яростный антисемитизм был почти наверняка призван скрыть его собственное еврейское происхождение, – были особенно падки фалангистские СМИ. Лазар был блестящим пропагандистом, располагал штатом в 432 сотрудника и тратил на подкуп заметную часть своего весьма существенного бюджета. Он снабжал своих преданных фалангистских подопечных нацистскими пропагандистскими материалами, которые они затем печатали как достоверные новости. Влияние Лазара не ограничивалось Фалангой. Карлисты и монархисты, усвоившие, как и сам Франко, миф о иудео-масонско-большевистском заговоре, не нуждались в немецких деньгах, чтобы продолжать в него верить. Наряду со многими, многими другими эту ложь по-прежнему распространяли и газеты вроде ABC и Informaciones[1129].

Однако доказывать, что антисемитизм не был для режима центральным элементом пропаганды, франкисты начали еще до окончания мировой войны. В качестве обоснования они ссылались на то, как испанские власти помогали еврейским беженцам. Нет сомнений, что значительное число евреев было спасено благодаря тому, что они бежали от нацистского террора через Испанию. От 20 000 до 35 000 еврейских беженцев выбрались этим путем – некоторые тайно, другие «легально», когда им пусть и неохотно, но разрешался кратковременный транзит по территории страны[1130]. Ключевые слова здесь – «через» и «неохотно». Беженцы, которым удавалось въехать в Испанию без виз других стран, содержались в переполненных концентрационных лагерях в антисанитарных условиях. Еврейские гуманитарные организации были запрещены в Испании и, следовательно, не могли помогать беженцам. В июне 1941 г. Министерство иностранных дел во главе с Серрано Суньером сообщило испанским консулам в Греции и на Балканах, что правительство не признает проживающих там сефардских евреев гражданами Испании и что им не может быть предоставлена консульская защита. Режим позволял гестапо задерживать немецких беженцев – как евреев, так и других – и отправлять их обратно в Третий рейх[1131]. Тот факт, что многие евреи смогли выжить, пробравшись в Испанию, лег в основу отдающего самолюбованием мифа, что отношение Франко к евреям было относительно благожелательным[1132]. После 1945 г. режим очень старался распространить этот миф, как и в еще большей мере лживый миф о том, что Франко тайно поддерживал в войне западных союзников, героически сохраняя свой нейтралитет вопреки огромному давлению немцев. В 1946 г. он уже заявлял, что спас Британию от поражения во Второй мировой[1133]. Франко лично возглавил попытки режима переписать свое прошлое. В широко известном интервью ультраправому североамериканскому политику Мервину Харту, данном в Сан-Себастьяне 18 августа 1947 г., он беззастенчиво врал, утверждая, что «после того как Испанию попросили предоставить убежище многим тысячам еврейских детей, она обеспечила образцовые условия для их приема, гарантировав им свободу вероисповедания и заботу тех врачей их веры, которые пожелали их сопровождать». Он продолжал: «Хотя международные интриги не дали этому произойти, что так навредило многим из этих несчастных созданий, благородная и толерантная позиция Испании не могла быть выражена яснее»[1134]. 7 июня 1950 г. Франко заявил в интервью газете Daily Mirror, что в марокканском протекторате Испании и других ее колониальных владениях евреи пользовались полной свободой вероисповедания, а также получали от испанских властей помощь и защиту[1135].

Еще более активные действия были предприняты осенью 1949 г., когда в ответ на выступление посла Израиля в ООН Аббы Эбана на Генеральной Ассамблее этой организации в городке Лейк-Саксеcc режим опубликовал на французском, английском и испанском языках пространную брошюру «Испания и евреи» (España y los judíos)[1136]. 16 мая того года, реагируя на предложение нескольких латиноамериканских стран восстановить дипломатические отношения с Испанией, посол Эбан заявил:

Мы нисколько не утверждаем, что испанский режим принимал какое-то прямое участие в этой политике истребления; но мы утверждаем, что он был активным и сочувствующим союзником того режима, который несет за нее ответственность и, таким образом, способствовал эффективности альянса в целом… Для нас главным и неприемлемым моментом является связь этого режима с тем нацистско-фашистским альянсом, который разрушал моральные основы цивилизованной жизни и навлек на человечество самые ужасные и разрушительные испытания. Единственным выразителем идей этой коалиции остается выживший испанский режим, который приветствовал, принимал, одобрял и поддерживал перспективу нацистского господства в Европе и мире[1137].

В опровержение слов Эбана на 50 страницах брошюры утверждалось, что Испания спасла тысячи евреев из Франции, Французского Марокко, Венгрии, Болгарии, Румынии и Греции; там подчеркивалось, что Франко поддерживал евреев, в отличие от Великобритании, которая была безразлична к их судьбе[1138]. Авторы брошюры настаивали, что Испания действовала не беспринципно, а из «симпатии и дружбы к преследуемой расе, родство с которой по крови и культуре чувствуют испанцы»[1139]. Это было неприкрытым лицемерием на фоне многочисленных заявлений видных соратников Франко, оправдывавших стремление Инквизиции очистить испанскую кровь от еврейских и исламских примесей. В брошюре ничего не говорилось о действиях, предпринятых режимом, чтобы не дать еврейским беженцам остаться в Испании. Более того, текст обнажал скрытый антисемитизм режима, когда утверждал, что изгнание евреев в 1492 г. было единственным способом гарантировать выживание испанской нации[1140]. В самом деле, представление, что решение об изгнании евреев от 1492 г. остается в силе, являлось неотъемлемой частью идеологии франкистов[1141].

Как подчеркивал посол Эбан, необходимо было объяснить, каким образом якобы гуманное отношение Франко стало возможным в контексте яростной антисемитской риторики его режима и стратегической поддержки им Третьего рейха. Эта поддержка оказывалась, пока гитлеровская Германия осуществляла геноцид евреев, и прекратилась, только когда стало очевидным, что Рейх проиграет войну. Эбан ссылался на тот факт, что и сам Франко, и другие ведущие фигуры его режима выражали одобрение антисемитской политике Гитлера.

С начала Второй мировой войны и до конца 1942 г. диктатура Франко не позволяла еврейским беженцам оставаться в Испании, даже если у них имелись испанские паспорта. И те, кто въехал в Испанию нелегально в первые годы войны, и те, кому не удалось воспользоваться визами других стран, содержались в концентрационном лагере в городе Миранда-де-Эбро в 85 км к северо-востоку от Бургоса. Некоторых разворачивали обратно на границе[1142]. По иронии судьбы именно убежденность Франко и его друга и советника Луиса Карреро Бланко в том, что евреи контролируют политику и экономику США