Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

Испании по пути в любую другую страну, которая выдаст им въездную визу. Утвержденная Хорданой и Франко политика Испании в отношении своих еврейских граждан основывалась на этих предложениях Дуссинаге. В феврале он в соответствии со своей первой рекомендацией приказал испанскому послу в Берлине Хинесу Видалю обеспечить для испанских евреев въездные визы в Грецию, Турцию или любую другую страну. Однако вскоре стало понятно, что другие страны не будут принимать испанских евреев, которых не примет сама Испания. С некоторой неохотой два месяца спустя Дуссинаге изменил свою позицию. По предложению Видаля определенному числу евреев – не более 250 человек единовременно – должно было быть разрешено оставаться в Испании до тех пор, пока им не удастся добиться одобрения заявки на получение визы.

Дуссинаге исходил из того, что, если Испания не предложит этим евреям какую-либо форму защиты, «это будет иметь крайне разрушительные последствия» для международной репутации страны. Тем не менее политика, утвержденная Хорданой, была более жесткой:

Въезд евреев в Испанию будет разрешен, только если у них будет абсолютная письменная гарантия того, что они находятся на пути в другую страну. Им будет разрешено остаться только на несколько дней. Иного мы просто не можем допустить, потому что мы не должны усугублять уже существующие у нас проблемы этим новым имеющим далеко идущие последствия фактором.

В этой связи 28 декабря 1943 г. Хордана писал военному министру генералу Карлосу Асенсио Кабанильясу:

Проблема в том, что несколько сотен евреев с испанским гражданством, которые сейчас находятся в Европе, либо содержатся в концентрационных лагерях, либо транспортируются туда. Мы не можем позволить им поселиться в Испании, потому что это не в наших интересах, и Каудильо этого не допустит. Мы также не можем бросить их в их нынешнем положении и игнорировать тот факт, что они являются гражданами Испании, потому что это может спровоцировать за рубежом кампанию против нас в прессе, особенно в американской, и привести к серьезным международным трудностям. Соответственно, мы рассмотрели возможность их принятия группами примерно по сто человек, чуть больше или чуть меньше. Только после того, как одна группа покидает Испанию, пройдя через страну, как свет, не оставив следа, проходит через стекло, мы позволим въехать следующей группе, которая, в свою очередь, тоже покинет страну, чтобы за ней смогла прибыть следующая партия. Если мы будем придерживаться этого механизма, станет ясно, что ни при каких обстоятельствах мы не позволим этим евреям осесть в Испании.

Более того, по предложению Хорданы евреи – кандидаты на въезд в Испанию – должны были предоставить полный набор документов, подтверждающих их гражданство и гражданство членов их семей; это условие значительно сократило число тех, кто имел такое право. Когда этот вопрос обсуждался в правительстве, Хордана заверил министра внутренних дел Бласа Переса, что полиция установит за этими евреями самый строгий надзор на все время их транзита через Испанию. По крайней мере один испанский дипломат выразил Дуссинаге протест в связи с тем, что эта политика обрекала многих испанских евреев на смерть[1174].

7 апреля 1943 г. Черчилль обедал с послом Франко в Лондоне герцогом Альбой и поднял вопрос о закрытии испанской границы для еврейских беженцев и сумевших бежать военнопленных. Премьер-министр прямо заявил Альбе, «что если испанское правительство пойдет на то, чтобы мешать этим несчастным людям искать убежища от ужасов нацистского господства, и тем более если оно пойдет дальше и совершит преступление, то есть реально выдаст их немецким властям, это никогда не будет забыто и отравит отношения между испанским и британским народами». Черчилль проинформировал об этой встрече британского посла в Мадриде сэра Самюэля Хоара, который, как и сам Альба, передал это Хордане[1175].

Американский посол в Мадриде Карлтон Хейз повторил и Франко, и Хордане то, что им уже говорил Дуссинаге об ущербе, который наносит престижу Испании в странах-союзниках политика режима в отношении евреев. Франко очень беспокоился о том, как он выглядит в иностранной прессе, которая, как он был убежден, контролировалась еврейско-масонско-большевистским альянсом. Соответственно, в ноябре 1943 г. он наконец принял предложения Хорданы, Хавьера Мартинеса де Бедойи и своего брата Николаса использовать удобный момент для улучшения отношений со Всемирным еврейским конгрессом в качестве первого шага к созданию мифа о его, Франко, усилиях по помощи еврейским беженцам. Если и существует какая-то вероятность того, что Франко и его министры и функционеры не знали наверняка, как антисемитские меры Третьего рейха реализовывались в газовых камерах нацистских лагерей смерти, нет никаких оснований предполагать, что они бы этого не одобрили. Карлтон Хейз, который в целом симпатизировал Франко, считал, что новая политика каудильо в отношении евреев была разработана исключительно в пропагандистских целях[1176].

В апреле 1944 г. поверенный в делах Испании в Будапеште Мигель Анхель де Мугиро сообщил в Мадрид, что венгерские власти отправили сотни тысяч евреев в немецкие лагеря в Польше. В тот же период правительство в Мадриде получало множество петиций от еврейских организаций в Марокко с просьбой спасти сотни еврейских детей из Восточной Европы, доставив их в Танжер. Таким образом, очевидно, что правительство Франко было полностью проинформировано об убийствах евреев нацистами. В мае 1944 г. Мугиро на посту поверенного в делах сменил молодой дипломат-католик Анхель Санс Брис. Он пришел в ужас, когда в ходе встреч с дипломатами из других нейтральных стран узнал, что число отправленных в лагеря венгерских евреев достигало почти полумиллиона. Позднее ему в руки попал отчет, составленный двумя заключенными, Рудольфом Врбой и Альфредом Вецлером, которым удалось бежать из лагеря смерти в Освенциме. Они описывали, что случилось в 1943 г. с 45 000 отправленных в Освенцим евреев из Салоник. Санс Брис переслал документ непосредственно Франко, выразив свой ужас от того, что в поездах, которые шли в немецкие лагеря, были женщины, дети и старики.

Наконец, после запросов, направленных в Мадрид из Лондона и Вашингтона, Санс Брис получил от Франко данное без особого энтузиазма разрешение на репатриацию ограниченного числа евреев при условии их испанского происхождения. Венгерское правительство дало Санс Брису право выдать паспорта 200 евреям. На самом деле Санс Брис выдал сотни паспортов и охранных писем, подтвердивших сефардское происхождение 2000 евреев. Чтобы обмануть венгерские власти, он использовал простой прием – ставил на все визы и сертификаты штампы с номерами меньше двухсот; с учетом хаоса в стране у венгров хватало других забот. Он арендовал несколько зданий, на которых разместил вывески «Собственность испанской миссии. Экстерриториально». Когда Красная армия уже приближалась к Будапешту, Санс Брис был отозван, и его работу продолжил один из сотрудников миссии, итальянец