Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

«Все шестьдесят…»

Морская битва при Акциуме состоялась 2 сентября 31 г. до н. э. Это один из поворотных моментов истории.

Конечно, на сцене ничего не происходит. За сражением следит Энобарб. Когда наступает решающий момент, он в отчаянии отворачивается от страшного зрелища:

Конец! Конец! Всему конец! Проклятье!

«Антониада», судно Клеопатры,

Руль повернув, пустилась наутек.

Все шестьдесят египетских галер

За нею вслед.

Акт III, сцена 10, строки 1–3

В начале битвы легкие корабли Октавия не произвели впечатления на гигантов Антония: казалось, что маневренность этих кораблей бессильна перед мощью пушек Антония. Однако затем, благодаря искусству моряков Агриппы, флот Антония вытянулся в линию. Корабли Агриппы устремились в образовавшиеся бреши, направившись к шестидесяти галерам Клеопатры, находившимся в резерве.

В этот момент Клеопатра приказала капитану флагманского корабля «Антониада» (конечно, названного в честь Антония) повернуть и спасаться бегством. Следом устремились и остатки египетского флота.

Легче всего объяснить случившееся трусостью. Но у этой трусости могли быть свои причины: видимо, Клеопатра поняла, что битва проиграна, а если так, то отступать было необходимо. Она не хотела попасть в плен, потому что это означало бы полную капитуляцию; важную роль играла и казна, хранившаяся на флагмане.

«Антоний, жертва колдовства ее…»

На сцене появляется взбешенный военачальник Антония Скар и рассказывает Энобарбу о том, что случилось после бегства Клеопатры:

Антоний, жертва колдовства ее,

Расправил крылья-паруса и вслед,

Как селезень влюбленный, устремился,

Оставив бой на произвол судьбы.

Акт III, сцена 10, строки 18–20

Это значит, что все потеряно: Антоний опозорен на веки вечные. У Клеопатры могли быть серьезные причины для бегства, Антонием же руководит только любовь. Романтики нашли бы эту причину не просто уважительной, но достойной восхищения: только великий человек может ради любви в решительный момент оставить поле боя.

Однако следует признать, что жертвовать ради любви собственной жизнью куда благороднее, чем бросать на произвол судьбы тысячи людей.

Антоний бросил сражавшийся за него флот, после чего всех охватила паника; в результате погибло множество людей, которые выжили бы, если бы командующий не покинул поле боя. Хуже того, Антоний бросил на материке тысячи солдат и офицеров, готовых отдать за него жизнь. Теперь им оставалось сделать выбор между бессмысленным сопротивлением и позорной капитуляцией.

Антония можно понять, но нельзя простить.

«Он при Филиппах…»

Антоний сознавал свой позор. Согласно Плутарху, после поражения при Акциуме он, мучимый стыдом и жалостью к себе, по примеру Тимона Афинского хотел удалиться от мира. (Видимо, этот эпизод вдохновил Шекспира на создание неудачной пьесы «Тимон Афинский», за которую он взялся сразу по окончании «Антония и Клеопатры».)

Однако последовать примеру Тимона не удается. Антоний пробирается в Александрию – единственное место, отныне принадлежащее человеку, который некогда владел половиной мира. Да и Александрия будет принадлежать ему только до тех пор, пока не придет Октавий.

Да… Цезарь… При Филиппах, как плясун,

Держал в руках он меч свой бесполезный.

А мной в тот день сражен был тощий Кассий,

Прикончен был отчаявшийся Брут…

Акт III, сцена 11, строки 35–38

Это верно. Битву при Филиппах выиграл Антоний; крыло, которым командовал Октавий, было разбито. Более того, эскадра, которой командовал Октавий, была уничтожена Секстом. Во время битвы при Акциуме Октавий был болен, и обе победы (на море и на суше) одержал Агриппа.

Однако в конечном счете Октавий всегда выходил победителем, потому что, проигрывая в одном, одерживал победу в другом. Он умел использовать таланты других людей, был умен, хладнокровен и обладал непогрешимым пониманием обстановки.

«Не плачь»

Слава Антония погибла, причем погибла из-за глупости. В оставшихся сценах Шекспир старается вернуть своему герою утраченные симпатии публики и добивается блестящего успеха, изображая Антония образцовым любовником.

В своем поражении Антоний винит Клеопатру. Царица пытается оправдаться: она не знала, что Антоний последует за ней. На это Антоний отвечает:

Ты это знала, египтянка, знала —

Руль сердца моего в твоих руках,

И за тобой последую я всюду.

Акт III, сцена 11, строки 56–58

А когда Клеопатра плачет и просит прощения, он отвечает:

Не плачь.

Дороже мне одна твоя слеза

Всего, что я стяжал и что утратил.

Один твой поцелуй все возместит.

Акт III, сцена 11, строки 69–71

О боже, что за глупец! Что за напыщенный идиот! Но почему на глаза наворачиваются слезы? И так будет продолжаться до финала. Люди, которые до конца пьесы ни разу не полезут за платком, либо попали на очень неудачный спектакль, либо совершенно бессердечны.

«Ее любовник жалкий»

Антонию остается только одно: начать переговоры и выяснить, на каких условиях противник согласится заключить мир. Но использовать царей для переговоров он не может: после битвы при Акциуме все разбежались. Поэтому Антоний посылает к Октавию наставника своих детей.

Антоний просит оставить Клеопатру царицей Египта и обещает вернуть подаренные ей земли. Для себя Антоний просит только одно: позволить ему остаться с ней в Египте, а если это невозможно – то разрешить жить в Афинах как частному лицу. Но Октавий отвечает:

Я глух ко всяким просьбам

Антония. А что до Клеопатры,

То слушать просьб ее не стану я,

Пока не будет изгнан из Египта

Иль умерщвлен ее любовник жалкий.

Акт III, сцена 12, строки 19–23

Октавий сознает, что он не полководец. Все его победы одержаны либо союзниками, либо подчиненными; от него самого на поле боя толку мало. Однако больше всего на свете он хочет блестящего триумфа в Риме – такого же, какой устроили в честь его великого двоюродного деда. Лично ему почести не нужны, но Октавий понимает, что его власть над Римом не будет полной без пышного праздника в честь победы, связанной с его именем (даже если это несправедливо).

Антоний для триумфа не нужен. Римлянина нельзя приковать к колеснице, а даже если бы и было можно, народ стал бы сочувствовать ему. Оставить в живых тоже нельзя, даже