Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

слезы из-за человека, которого он казнил бы в любом случае? Или эта скорбь была хорошо продуманным шагом с целью привлечь на свою сторону сподвижников Антония?

Ясно, что Шекспир придерживается именно этого мнения, ибо, когда прибывает гонец от Клеопатры, Октавий Цезарь обрывает свою страстную речь, поток его красноречия тут же иссякает; пора переходить к делу.

Я расскажу вам, добрые друзья…

Нет, не сейчас, потом, в другое время.

Входит гонец.

Я на лице его могу прочесть,

С чем он пришел. Послушаем. Ты кто?

Акт V, сцена 1, строки 48–51

Октавий Цезарь узнает, что Клеопатра, все еще не покинувшая усыпальницу, хочет выяснить его дальнейшие намерения. Он погружается в раздумья. Впечатление о его победе испорчено самоубийством Антония; по представлениям римлян, суицид в такой ситуации выглядит благородным поступком и вызывает сочувствие к умершему. Октавий всеми силами стремится помешать этому, проливая напоказ слезы и расточая лицемерные похвалы. То же самое делал Антоний, оплакивая мертвого Брута.

Но у Октавия остается Клеопатра. Необходимо во что бы то ни стало помешать ей покончить с собой. Он просит гонца вернуться к царице и успокоить ее, а потом отправляет к ней собственного посла (Прокулея). Октавий говорит:

Скажи, что не грозит ей униженье.

Что хочешь, обещай, лишь бы она

Из гордости себя не умертвила

И не расстроила бы наши планы.

Ведь если в Рим живой ее доставим,

Запомнится навеки наш триумф.

Акт V, сцена 1, строки 62–66

«…Завоеванный Египет…»

Прокулей приходит к Клеопатре и спрашивает, на каких условиях она готова сдаться. Царица отвечает:

Коль сыну моему

Отдаст он [Октавий. – Е. К.] завоеванный Египет,

Благодарить я буду на коленях

За то, что он мое мне подарил.

Акт V, сцена 2, строки 18–21

Клеопатра обещает отречься от престола и просит признать ее сына царем Египта, чтобы страна сохранила хотя бы видимость независимости. Какого именно сына, она не говорит, но подразумевает семнадцатилетнего Цезариона, который правит вместе с ней под именем Птолемея XIV.

Естественно, Октавий Цезарь не может принять ее условия. Даже если сына Клеопатры лишить трона и он станет частным лицом, это будет грозить Риму бесконечными восстаниями. Октавий намерен присоединить Египет к Риму. Так он впоследствии и поступит, причем сделает Египет не римской провинцией, а своим личным владением, что будет приносить ему, как законному царю, ежегодный доход.

Это значит, что Октавию придется убрать со своего пути потенциальных соперников. Оставлять Цезариона в живых было бы опасно, поэтому вскоре после победы Октавия юношу казнили. Та же судьба ожидала старшего сына Антония от Фульвии. Двоих детей Антония и Клеопатры не тронули; как ни странно, их вырастила Октавия, проявившая редкостное благородство. (Возможно, она действительно любила Антония и чувствовала свою вину перед ним, так как позволила брату использовать ее как оружие и уничтожить ее мужа.)

Дочь Марка Антония и Клеопатры, Клеопатру Селену, в конце концов выдали замуж за Юбу Нумидийского, сына царя (которого тоже звали Юбой), воевавшего с Юлием Цезарем и погибшего в 46 г. до н. э. в битве при Тапсе. Юба-младший получил римское воспитание и в 25 г. до н. э. стал царем Мавритании, расположенной на территории современного Марокко. В результате Клеопатра-младшая стала африканской царицей.

У этой пары был сын (внук Антония и Клеопатры), которого называли Птолемеем Мавританским. Он оказался последним из Птолемеев. Птолемей Мавританский спокойно царствовал до 40 г. н. э., когда его вызвал в Рим и через семьдесят лет после самоубийства Марка Антония казнил безумный император Калигула. Единственной причиной этого убийства стало желание Калигулы прибрать к рукам богатства мавританского царя.

Но все это случится позже. В данный момент Клеопатра просит оставить Египет ее сыну. Прокулей отвечает ей мягко, зная, что римские солдаты окружают гробницу и готовятся взломать дверь.

Внезапно Клеопатру хватают сзади и отнимают кинжал, который она готова вонзить себе в сердце. Ясно, что покончить с собой ей не позволят. У нее отбирают все, чем она может лишить себя жизни, и не спускают с Клеопатры глаз. Кажется, у царицы остаются только воспоминания:

Мне снилось – жил когда-то император

По имени Антоний… Если б мне

Опять уснуть, чтоб мне опять приснился

Такой же человек!..

Акт V, сцена 2, строки 76–78

«Он хочет оплести меня словами…»

Прибывает сам Октавий, любезный, щедрый и благородный. Согласно Плутарху, Клеопатра не похожа сама на себя: ее волосы растрепаны, лицо исцарапанное и опухшее. И все же она остается Клеопатрой. Да, царице уже сорок, но перед ее чарами не могли устоять самые великие из римлян. Чем Октавий Цезарь отличается от них?

Но на Октавия ее чары не действуют. Он холоден и бесстрастен. Он отвергает протянутый Клеопатрой список ее владений и остается равнодушным даже тогда, когда секретарь Клеопатры Селевк, пытаясь подольститься к победителю, доносит, что царица включила в перечень меньше половины своих сокровищ. (Действительно, зачем переживать из-за какой-то части, если ты собираешься забрать все?)

Напоследок он говорит Клеопатре:

И ешь и спи. Тебе я сострадаю,

Забочусь о судьбе твоей как друг.

Прощай.

Акт V, сцена 2, строки 187–189

Клеопатра хочет пасть перед ним ниц, но Октавий не допускает этого и уходит.

Царица с горечью смотрит ему вслед и горько говорит:

Он хочет оплести меня словами,

Чтоб от себя самой я отреклась.

Акт V, сцена 2, строки 191–192

Клеопатра понимает, что Октавий хочет использовать ее в собственном триумфе. Последние сомнения развеивает один из помощников Октавия, Корнелий Долабелла. (Следуя Плутарху, Шекспир указывает, что Долабелла тайно сообщил царице о намерениях Октавия.)

Опечаленная Клеопатра описывает своим служанкам этот триумф в таких красках, что публике (в отличие от римской, не одобряющей самоубийство) становится понятно: лучше умереть, чем подвергнуться такому унижению. Но с наибольшей горечью говорит она о комедиях, которые напишут о них:

Антония там пьяницей представят,

И, нарядясь царицей Клеопатрой,

Юнец пискливый в непристойных позах

Порочить