Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

(полуконь-получеловек) Несс предложил Деянире перевезти ее, а Геркулесу – преодолеть реку вплавь. Предложение было принято, но, очутившись на другом берегу, кентавр ускакал галопом и попытался овладеть Деянирой. Взбешенный Геркулес послал в Несса стрелу, смоченную ядовитой кровью Гидры.

Перед смертью Несс сказал Деянире, что если она смочит его кровью рубашку Геркулеса, то муж всегда будет ей верен. Когда он наденет такую рубашку, то будет любить только ее. Деянира ему поверила.

Когда Геркулес отправился в очередное странствие, Деянира вспомнила совет Несса и попросила одного из помощников Геркулеса по имени Лихас отнести мужу рубашку.

Геркулес надел ее (видимо, не заметив крови), и яд собственной стрелы начал мучительно жечь его. Он попытался сорвать с себя рубашку, но та приросла к телу. В припадке безумия Геркулес схватил Лихаса и изо всех сил швырнул его в небо. Лихас упал в море и превратился в скалу, а Геркулес умер мучительной смертью. Узнав об этом, Деянира покончила с собой.

Антоний чувствует себя так, словно надел «рубашку Несса». В гневе он готов убить Клеопатру:

Смерть ведьме! Продала меня мальчишке…

Акт IV, сцена 10, строки 47–48

Не следует забывать, что этому «мальчишке» уже тридцать три года.

«…Фессалийский вепрь»

Клеопатра в ужасе. Понимая, что из-за нее Антоний потерял все, и не сомневаясь в его намерениях, она кричит служанкам:

Он бушует

Сильней, чем Теламон из-за щита.

Он яростней, чем Фессалийский вепрь.

Акт IV, сцена 11, строки 1–3

Мифологический пример ярости и безумия Геркулеса, приведенный Антонием, Клеопатра дополняет двумя собственными, но в обоих случаях допускает ошибку.

На самом деле «бушевал из-за щита» не Теламон, а его сын Аякс. После смерти Ахилла у стен Трои возник спор, кому достанутся его чудесные доспехи, выкованные Гефестом. В конце концов остались два кандидата: могучий Аякс и хитроумный Улисс. Видимо, греки решили, что физически Аякс может убить только одного троянца за раз, в то время как хитроумный Улисс поможет им выиграть войну. (Так оно и случилось, потому что именно Улисс придумал военную хитрость с деревянным конем – см. в гл. 8: «Троянского коня…») Поэтому доспехи достались Улиссу.

Обида Аякса оказалась настолько сильной, что бедняга сошел с ума. Желая отомстить предводителям греков, он принял за людей стадо овец и с проклятиями стал рубить мечом ни в чем не повинных животных. Придя в себя, он увидел мертвых овец, понял, что превратился в посмешище, и покончил с собой.

Что же касается яростного [в оригинале – «покрытого сочащейся из пасти пеной». – Е. К.] Фессалийского вепря, то это было огромное злобное существо, насланное на Калидон в наказание за то, что калидонцы перестали приносить жертвы Диане (Артемиде). Но Калидон находился в Этолии, а не в Фессалии.

«Семислойный щит…»

Клеопатра считает, что может спасти себе жизнь только одним способом: сообщив Антонию, что она умерла с его именем на устах. (Шекспир это не придумал, а заимствовал у Плутарха.) Антоний успокоится, поняв, что она не предавала его; а затем она вернется к жизни, и они вместе подумают, как быть дальше.

Но ее расчеты не оправдались. Когда Антоний, готовый убить Клеопатру, узнал о ее смерти, его гнев испарился.

Оркестровое тутти резко обрывается; продолжает звучать только голос одинокой флейты. Антоний говорит, обращаясь к помощнику:

Сними с меня доспехи. Вот и кончен

Мой труд дневной, и я могу уснуть.

Акт IV, сцена 12, строки 35–36

Антоний с насмешкой говорит о доспехах, которые не защитили его от новой раны.

И семислойный щит Аякса

От этого удара не спасет.

Акт IV, сцена 12, строки 38–39

Вот и еще одно упоминание о знаменитом щите Аякса, описанном Гомером. Аякс использовал этот щит в поединке с Гектором. Этот огромный щит, прикрывавший Аякса от шеи до лодыжек, был сделан из семи воловьих шкур и обит бронзой. Он был таким тяжелым, что носить его могли только сам Аякс или Ахилл, и таким прочным, что копье, брошенное разгневанным Гектором изо всех сил, смогло пробить только шесть слоев.

«В счастливые сады блаженных душ…»

Собираясь покончить с собой, Антоний мечтает, что после смерти они с Клеопатрой соединятся в Элизиуме, и говорит:

Подожди, моя любовь.

В счастливые сады блаженных душ

Мы радостно, рука с рукою, вступим,

И духи восхищенною толпой

Нас окружат, – мы переманим свиту

Дидоны и Энея.

Акт IV, сцена 12, строки 50–54

«Моя царица… Смерть, смерть ждет меня…»

Антония предает даже смерть. Когда он просит Эроса нанести ему роковой удар, тот сам кончает с собой. (Так написано у Плутарха.) Пришедший в отчаяние Антоний падает на собственный меч, наносит себе смертельную рану, но умирает не сразу.

Приходит гонец от Клеопатры, которая слишком поздно испугалась, что известие о бессмертии произведет чересчур сильный эффект. Ради безопасности она заперлась в своей гробнице. (Египетские фараоны обычно строили себе усыпальницы при жизни. Пирамиды – наиболее яркое воплощение этого обычая. Шекспир называет гробницу Клеопатры «памятником»; конечно, усыпальницы создавались и для этой цели.)

Телохранитель на плече приносит умирающего Антония к гробнице и укладывает во дворе на носилки. Клеопатра наблюдает за ним из высокого окна. Она боится открыть дверь, резонно предполагая, что после смерти Антония его солдаты убьют ее. Любящий Антоний обращается к ней:

Моя царица… Смерть, смерть ждет меня,

И я ей докучаю промедленьем

Лишь для того, чтоб на твоих устах

Сверх многих тысяч прежних поцелуев

Запечатлеть последний поцелуй…

Акт IV, сцена 13, строки 18–21

Клеопатра с помощью служанок втаскивает носилки с Антонием в окно. (Плутарх описывает усилия, которые для этого потребовались. Отчаяние придало Клеопатре сил.)

Антоний умирает через четырнадцать лет после смерти Юлия Цезаря, заставившей его прожить бурную и полную опасностей жизнь. Весь мир был у ног этого человека, но он отверг его ради любви.

«Запомнится навеки наш триумф»

Узнав о смерти Антония, Октавий Цезарь оплакивает его.

Мог ли Октавий, этот холодный политик, эта бездушная машина, никогда не совершавшая серьезных ошибок, лить