История России. От первых Романовых до Павла I - Андрей Николаевич Сахаров

не состязались в полном пренебрежении к человеческой жизни. По приказу командующего войсками П. И. Панина только с 1 августа до середины декабря 1774 г. казнены 324 повстанца, наказаны кнутом с урезанием ушей 399 человек, еще 1205 человек были жестоко биты плетьми, шпицрутенами, батогами. Из 6 тыс. плененных под Чёрным Яром наказания избегли лишь 300 человек. А поскольку подобные усмирительные акции проводились вплоть до августа 1775 г., то, по самым скромным подсчетам, число подвергшихся различного вида наказаниям достигало нескольких тысяч человек. Как пишут современники, «города, селения и дороги в Поволжье и Оренбургской губернии были уставлены по приказу Панина виселицами с трупами повешенных повстанцев, которых запрещалось снимать и хоронить месяцами». Обычной картиной стали плывущие по Волге плоты с повстанцами на виселицах. Все это было потом, а пока опасаются похода самозванца на Москву, где, как считали дворяне, «при самом отдаленнейшем еще приближении Пугачёва… вспыхнет… пламя бунта и народного мятежа». Однако Пугачёв понимал, что и по вооружению, и по выучке его теперешняя многочисленная «армия», в отличие от привычных к седлу и сабле казаков и башкир, небое-способна. Кроме того, сам состав пугачевского войска постоянно менялся – разделавшиеся со «своим» барином крестьяне считали задачу исчерпанной и не желали продолжать поход в чужие края. Пугачёв решает идти на Дон, к казакам. Расположенные на его пути неукрепленные города сдавались без сопротивления: с 23 июля по 6 августа захвачены Алатырь, Саранск, Пенза, Петровск, Саратов. Пугачёв, неотступно преследуемый правительственными войсками, нигде подолгу не задерживается. Движение его воинства больше походило на бегство, что и отметил Пушкин: «Пугачёв бежал, но бегство его казалось нашествием».

От Саратова Пугачёв направился дальше на юг, к Царицыну. Предпринятая им попытка овладеть городом не удалась, а на другой день в единственный оказавший сопротивление самозванцу город вошли преследователи Пугачёва. Ему стало ясно, что оторваться от них не удастся. Не оправдались и его надежды на донских казаков. Все они, за исключением нескольких сотен казаков, остались верными правительству.

Последнее сражение произошло у Сальниковой ватаги, в 40 верстах от Чёрного Яра. 24 августа 1774 г., несмотря на отчаянное сопротивление, повстанцы потерпели сокрушительное поражение от отборных и отлично выученных войск Михельсона. Только убитыми Пугачёв потерял 2 тыс. человек, 6 тыс. человек взяты в плен, остальные рассеялись по округе. С отрядом из 160 яицких казаков сам Пугачёв ушел в заволжские степи, вплавь переправившись на левый берег Волги с намерением вернуться в места, где началось восстание. Но шансов продолжить борьбу у него практически уже не было. После заключения мира с Турцией на подавление восстания спешили освободившиеся полки под командованием А. В. Суворова. К тому же в окружении Пугачёва зрел заговор во главе с «преданными» ему Л. А. Твороговым, Ф. Ф. Чумаковым и другими, ценой выдачи самозванца властям вознамерившихся купить себе прощение. 15 сентября Пугачёва обезоружили, связали и отправили в Яицкий городок. Из 186 участников казачьего круга, определявшего судьбу своего недавнего вождя, 154 высказались за его выдачу. Из Яицкого городка Пугачёва в оковах и клетке, под усиленной охраной повезли в Москву.

Сенатом определен состав суда из 38 высших чиновников. К суду помимо Пугачёва привлечены 55 человек. Е. И. Пугачёв и А. П. Перфильев приговорены к четвертованию, Т. И. Падуров, В. Т. Торнов, М. Г. Шигаев – к повешению, И. Н. Зарубин (Чика) – к отсечению головы.

Казнь состоялась 10 января 1775 г. на Болотной площади в Москве. По тайному указанию императрицы Пугачёву и Перфильеву сначала отрубили головы и лишь затем четвертовали, избавив от лишних страданий. В этом сказалось «милосердие» просвещенной самодержицы. Еще раньше в Оренбурге был казнен А. Т. Соколов (Хлопуша), в Москве – И. Н. Белобородов, в Уфе – И. Н. Зарубин (Чика). Салават Юлаев был бит кнутом, ему вырвали ноздри и сослали на каторгу. Остальным обвиняемым определено битье кнутом, батогами, вырывание ноздрей и либо каторга, либо поселение в отдаленных краях.

Девять подсудимых – организаторы заговора против Пугачёва – освобождены от телесного наказания, но по решению Екатерины II отправлены на пожизненное поселение в Прибалтику.

§ 3. Итоги восстания. «Программа» восставших

Восстание подавлено, и другого исхода быть не могло: кое-как вооруженные и плохо организованные толпы повстанцев не могли долго противостоять полкам регулярной армии. Главный итог крестьянской войны точно определен современными историками: «Борьба за лучшую долю оказалась во власти стихии и превратилась в кровавую мясорубку, стоившую огромных жертв и нанесшую огромный ущерб российскому хозяйству». Нельзя не согласиться с оценкой крестьянской войны как «трагедии, с которой одна часть населения связывала несбыточные надежды, другим же были уготованы безмерные страдания». Потому здесь нечем восторгаться и гордиться, как это многие годы было в советской историографии. К сожалению, не историки, а публицисты первыми заявили, что противоестественно гордиться количеством пролитой собственным народом крови. Однако это не ставит под сомнение право крестьян феодальной эпохи на силовые формы социального протеста, когда нерезультативными оказываются попытки изменения своей участи в лучшую сторону иными способами (прошения, отказ повиноваться до удовлетворения каких-то конкретных требований и пр.).

Если же говорить о последствиях восстания в сугубо экономическом плане, то только на восстановление разрушенного (заводов, рудников, помещичьих имений и т. д.) потребовался не один год и не один десяток тысяч рублей. А сколько времени ушло на достижение прежних объемов производства, на его наращивание? Об этом можно только гадать, таких подсчетов никто не делал.

О чем же мечтали участники крестьянской войны, включаясь в борьбу? Какова была их «программа»?

Прежде всего следует отметить, что своеобразным идеологическим стержнем, вокруг которого только и могли объединиться все основные требования и экономического, и политического свойства, была идея «истинного», «мужицкого» царя, реализовавшаяся в самозванчестве. Несмотря на всю утопичность и непоследовательность наивного монархизма, идея «доброго, мужицкого царя на троне» была единственно возможной политической альтернативой абсолютистско-крепостническому режиму, приемлемой и понятной трудовым массам, а потому и способной поднять их на вооруженную борьбу против существующих порядков.

Что же касается конкретных представлений предводителей крестьянской войны об обществе будущего, то цитированный выше Манифест от 31 июля 1774 г., в котором концентрированно отражены её лозунги на последнем этапе, отчетливо показывает их утопичность и противоречивость. Так, обещание освобождения крестьян от всех повинностей и «награждения» их всеми казачьими вольностями ставит вопрос: из каких же источников в таком случае предполагалось изыскивать средства для естественного функционирования государства? Об этом ни предводители, ни тем более его участники даже не задумывались. Все большая часть историков ныне согласна в мнении, что программы нового общества будущего предводители крестьянской войны «не дали и дать не могли», «крестьянское общество неминуемо должно было прийти к тому же самому феодальному строю, породить новых господ и новых эксплуататоров». Об этом, в частности, свидетельствует учреждение Пугачёвым в первые же дни пребывания в Берде Военной коллегии – органа, прямо заимствованного из структуры самодержавной власти. Своим сподвижникам Пугачёв-Петр III присваивал чины и титулы, соответствующие атрибутике последней. Так, казак Зарубин-Чика возведен в