История России. От первых Романовых до Павла I - Андрей Николаевич Сахаров

по душе далекий от идей Просвещения «Домострой» XVI в., устанавливавший абсолютное главенство, диктат мужа в семье, сугубо подчиненное положение жены, обязанной оказывать ему всякое «угождение», и полное бесправие детей – «родители суть властны над детьми». Но тут же рядом мы видим вменяемое в функции Управы соблюдение порядка, отвечающего в целом прогрессивным взглядам: «Управа благочиния выслушивает всех без изъятия: убогих, богатых, сильных, бессильных, знатных и незнатных». Выслушивать же просящих должны были должностные лица – чиновники, пером Екатерины нaделенные всеми мыслимыми добродетелями и лишенные всяких недостатков. Они в своих поступках и решениях должны были исходить исключительно из буквы закона, проявляя при этом человеколюбие, добросовестность, бескорыстие. Сама возможность привычных взяток решительно осуждена: они «ослепляют глаза и развращают ум и сердце, устам же налагают узду».

Н. И. Павленко, один из первых обративший внимание на этот документ как «памятник, пронизанный идеями Просвещения» (следовало только заметить, что не во всем своем содержании, как показано выше), справедливо заметил, что «Устав» изобразил рафинированного подданного и столь же рафинированного чиновника, им управляющего, что он по своему идейному содержанию, как и «Наказ», далек от реалий крепостной России. «Устав», в соответствии с представлениями просвещенного монарха, учреждался «для споспешения доброму порядку, удобнейшего исполнения законов и для облегчения присутственных мест», однако, как можно предположить, наделенная реальными властными полномочиями Управа благочиния в достижении «доброго порядка» отдавала предпочтение полицейским мерам, а не терпеливому внушению, убеждению, воспитанию подданных императрицы.

Жалованная грамота дворянству 1785 г. 21 апреля 1785 г. в изданной «Грамоте на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства» Екатерина II законодательно закрепила преимущественное положение дворянства среди прочих сословий. Публикация грамоты в день рождения императрицы, видимо, должна была подчеркнуть её значимость в судьбе российского дворянства. Грамота подтверждала все те привилегии, которыми уже пользовалось правящее сословие, и вводила новые: свобода от обязательной службы, от уплаты податей, телесных наказаний, право выезда за границу, право неограниченной собственности на имения и землю с ее недрами, право торгово-промышленной деятельности и т. д. Имения даже осужденных дворян не могли быть конфискованы – они передавались наследникам. Ожидаемым дворянством новшеством явилось само наименование дворянства – в стране появилось единственное «благородное» сословие. На консолидацию дворянства «работало» и предоставленное ему право один раз в три года на уездном и губернском уровнях собираться на съезды, на которых избирались предводители дворянства и заполнялись прочие вакантные выборные должности. Их могли занимать дворяне, получавшие не менее 100 руб. дохода в год. Это ограничение ограждало дворянскую сословную корпорацию от разорившейся, деклассированной его части. Своеобразной попыткой «чистки дворянских фамилий» явилось и введение дворянских родословных книг, когда принадлежность к дворянскому роду надо было доказывать документально. Как выявилось, добыть «доказательства» за мзду чиновникам оказалось нетрудно. Бороться же за «чистоту» своих рядов имело смысл: губернским собраниям позволено обращаться с прошениями к наместнику, в Сенат и к самой императрице. Важной привилегией «благородного» сословия стало и то, что только суд мог лишить дворянина дворянского достоинства, чести, имения, жизни. Причем в последнем случае лишь после утверждения приговора Сенатом и императрицей.

И еще два момента привлекают внимание в Жалованной грамоте.

Во-первых, в ней нет прямого упоминания о праве дворян на владение крепостными душами, это лишь подразумевается в словах о неограниченной собственности на имения. Трудно сказать, чем вызвана эта непоследовательность Екатерины, возможно, её убеждением в том, что рабское положение крестьян не может быть вечным. Не случайно же в бумагах императрицы сохранилась запись о том, что «великое умножение произращений не может иметь место без великой свободности. Нету возможности понять права собственности без вольности». Во-вторых, органично не вписывающееся в сложившуюся систему управления государством сословное самоуправление поставлено было под надзор государственной власти. Так, право созыва дворянских собраний принадлежало лишь генерал-губернаторам и губернаторам.

Последними утверждались и результаты выборов должностных лиц, в том числе и губернского предводителя дворянства. Это – важный способ контроля за дворянскими собраниями и мощный рычаг управления ими.

Жалованная грамота городам 1785 г. В один день с Жалованной грамотой дворянству появившаяся «Грамота на права и выгоды городам Российской империи» стала очередной попыткой создания «третьего сословия». Первые меры в этом направлении были приняты еще в 1775–1776 гг., когда верхушка купечества (с капиталом более 500 руб.) освобождалась от подушной подати (замена подоходным налогом – 1 % с капитала) и рекрутской повинности (заменялась денежным взносом в 360 руб. за одного рекрута).

Новшеством стало введение в каждом городе городовой обывательской книги, в которую вносились «имя и прозвище каждого гражданина… строение или землю имеющего». Исходя из имущественного положения горожан, они были поделены на шесть разрядов. Первый, высший, разряд составляли все горожане – домовладельцы и землевладельцы, т. е. дворяне, высшие чиновники и духовенство. Ко второму разряду принадлежали купцы всех трех гильдий. Однако теперь для зачисления в купцы существенно повышен (до 1000 руб.) имущественный ценз. Первые две гильдии купечества освобождались от телесных наказаний, а также казенных служб (продажи соли, вина и пр.). В третий разряд зачислялись ремесленники, записанные в цехи (мастера, подмастерья, ученики). Четвертый разряд включал в себя иногородних и постоянно проживающих в городе иностранцев. Пятый разряд так называемых именитых граждан составили крупные купцы-оптовики с объявленным капиталом более 50 тыс. руб., банкиры с капиталом от 100 тыс. руб. Сюда же вошла городская интеллигенция – архитекторы, живописцы, музыканты, ученые. Именитые граждане освобождались от телесных наказаний и в третьем поколении могли ходатайствовать о получении дворянства.

Вся остальная масса горожан – посадские люди – были отнесены к шестому разряду. Третий и шестой разряды, представлявшие большинство населения города, составили сословие мещан. «Мещанин, – провозглашалось в грамоте, – без суда да не лишится доброго имени, или жизни, или имения». Этим мещанин, как и предоставленным «градским обществам» правом подавать губернатору прошения о своих общественных потребностях, как бы приближался к дворянскому сословию.

Как и в Жалованной грамоте дворянству, в грамоте городам оказался обойденным наиболее острый вoпpoc – o крестьянах, составлявших значительную часть постоянных жителей городов. Не были уничтожены и стоявшие преграды на пути перехода крестьян в другие сословия.

Существенным изменениям подверглось городское самоуправление: единственным органом управления стала один раз в три года избираемая на «Собрании градского общества» «Общая градская дума». Заметим, что в состав «Собрания градского общества», избиравшего городского голову, бургомистров и других должностных лиц в органы самоуправления, могли войти представители отнюдь не всех шести разрядов, а лишь богатейшая часть горожан. Для этого нужно было им иметь не менее 5 тыс. руб. капитала – непреодолимое условие даже для купцов третьей гильдии. «Общая градская дума» из своей среды избирала «шестигласную думу» – исполнительный орган управления из шести гласных (по одному из каждого разряда). Она заседала под началом избираемого «градским обществом» городского головы