Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Всё намытое с фабрики на самолёте сразу увозили и обратным рейсом – деньги, расчёт получите, а там твоё дело, хочешь в фонд мира жертвуй, хочешь пропей.

– И надолго в этом Бодайбо запасов хватит? – заинтересовался Старцев, словно собираясь завтра же завербоваться в Бодайбо мыть золото.

– Там его, говорят, не меряно. Да что там, наш Красногорский край за год до семидесяти тонн чистого металла выдаёт, а ещё Якутия, Магадан, Колыма и Чукотка…

– Эх, чего ни коснись, а у нас любых природных богатств пруд пруди, потому на Россию все зарятся, всем охота у костерка руки погреть.

Ехали и удивлялись, вокруг предгорья, заканчивается тайга. Берёзовые колки золотились только с подветренной стороны увалов, стали не редкостью отары овец, кое-где табуны коней и стада крупного рогатого скота от частного сектора, попадались и одинокие всадники верхом на лошадях… В одной загородке мирно паслись два верблюда.

– Хозяин с Тувы пригнал, не поленился.

– Наверное, разводить станет, потом жена пуховые платки вязать будет, – опять влез Старцев, но Иван Тимофеевич махнул рукой:

– Да нет, ради забавы. Богатый мужичонка, для детского удовольствия, но и людям поглядеть тоже интересно. В здешних местах верблюдов разве что при монголах разводили, только когда это было. Местные киргизы захватчикам не спускали, хотя и татары в накладе не оставались.

– Мы в школе проходили: – Старцеву не терпелось вставить словечко. – Хакасы, или енисейские киргизы, как их ещё назвали, натерпелись предостаточно от своих соседей. В последний раз более трёх тысяч в полон угнали через границу. Это уже когда российские воеводы в степи двинулись…

– Военное дело было поставлено на высоте. – Физрук тоже внёс свою лепту в необязательный разговор.

– Говорят, что в школе опять военную подготовку вводить собираются? – Старцев заглянул водителю через плечо. – Ты бы смог, Николай Алексеевич?

– А ты как думал, я старлей запаса, уж автомат-то научу пацанов разбирать…

– Полагаешь, в современных войнах так и будут с автоматами бегать?

– Полагаю, с калашом ещё долго в войсках не расстанутся. – Физрук опять отвлёкся от дороги. – Эта «игрушка» на века.

– Не согласен я с тобой, Алексеевич. – Кажется, Старцев опять проникся желанием поспорить с кем-нибудь, и на любую тему. – Говорят, что генералы готовятся к будущей войне по кальке прошлых сражений.

– Знать бы, где упасть, соломки подстелил бы. – Иван Тимофеевич осуждающе посмотрел на Старцева, а тот почему-то не стал продолжать спор.

Так, мешая дело с бездельем, подъехали к Аскизу.

Глава 5. Возвращение в аскиз

В Аскизе опять завернули к Пантелеймону Прокопьевичу. Перемотку свою медицинской шиной Иван Тимофеевич выбрасывать не стал, а подсунул под сиденье «Нивы».

– Можа, ещё эта палочка-выручалочка сгодится. – Хитрил, конечно, а у самого уже думка созрела, как от сопровождающих оторваться.

Селестина, жена хозяина, была дома. Вернулась из гостевания у родни в Абазе и поэтому накормила мужниных сотоварищей вдоволь. Отваливаясь от стола, Старцев сделал вывод – с голодухи досыта наедаться вредно.

– А что, у таёжных речек Иван Тимофеевич вас ушицей не побаловал? Он с моим Прокопьевичем – рыбаки знатные.

– Да нет, – уклончиво ответил собкор, – побаловать-то побаловал, только супротив вашей готовки, Селестина, извините, не знаю вашего отчества…

– Евстафьевна, – услужливо подсказала она и застеснялась.

– Так вот супротив вашей готовки, Селестина Евстафьевна, мужикам делать нечего.

– Я ведь в детском саду, почитай, всюшеньку жизнь у плиты отстояла. Родители детсадовских детей на меня обиды не знали и претензии насчёт готовки ко мне не имели.

Герман заметил, что после ужина два старика куда-то уединились, но вовсе не придал этому значения. Даже после, за вечерним чаепитием, ничто не насторожило уважаемых гостей.

– Всё тело болит, словно я баржи с углём разгружал, – лениво потянулся Старцев, поглядывая на физрука.

– Усталость у тебя с непривычки, Герман Николаевич, – принялся успокаивать собкора кетчупский егерь. – Вы, журналисты, работники, так сказать, пера и бумаги.

– Теперь и для нас это анахронизм, уже на компьютерную печать и наборы с лёгкостью переходим, а ведь бывало и к пишущей машинке как к нечто редкостному относились.

И Герман стал рассказывать, как, будучи на совещании собкоров в Москве, купил в специализированном магазине портативную пишущую машинку «Москва», недорогая, всего восемьдесят пять целковых, служила Старцеву много лет, пока не сменил на электрическую «Олимпию» итальянского производства.

Видя, что гости после сытного ужина и прямо-таки заговорённого чая из таёжных трав начинают клевать носами, хозяева стали укладываться ко сну.

Сон у наших авантюристов действительно был долгим и крепким. Не известно, что снилось физруку, но Герману прямо водопад из золотого дождя привиделся, и вроде бы он предлагает Николаю Алексеевичу оставить егеря у его друга, а «Ниву» загрузить золотыми слитками:

– Тут тебе и новая машина, не зря же ты машину бил на колдобинах в тайге. Теперь можно о поездке в Сочи и не только мечтать…

Проснулись ходоки за чужим золотом посвежевшие и, не видя Ивана Тимофеевича, приступили с расспросами к хозяевам. Сам Пантелеймон Прокопьевич сделал удивлённые глаза:

– А нам про то не ведомо. Иван сказал, что у вас всё оговорено, собрался и ушёл, считай, ещё на восходе.

Недотёпы сразу сбросили с себя остатки сладкой дрёмы.

– Ушёл или уехал?

– Нет, зачем же. Ваша машина во дворе стоит.

Физрук, словно ошпаренный, выскочил из дома.

Целёхонькая «Нива» поблёскивала стёклами и вообще была добросовестно помыта.

– Селестина моя постаралась, – самодовольно похвастался хозяин.

– А он для нас ничего не велел передать, этот ваш единоверец? – Физрук чуть ли не за грудки стал трясти Пантелеймона Прокопьевича.

– Ничего, только сказал, что взял своё, а с вами ещё в тайге рассчитался.

– Рассчитался. – Пыл физрука сразу остыл. Выходило, что та неполная пригоршня золотого песка и есть расчёт егеря за их помощь. Хотя Герману и того лишку, какой его вклад? Пошёл за егерем – и то чуть с обрыва не улетел в ущелье. Ещё разговорами старика развлекал. Где-то они до этого на заводской фазенде с ним пересекались. Физруку журналюга ещё с того раза не понравился, когда они коняевские червонцы делили. Теперь история с золотым песком, по сравнению с тем, что унёс Иван Тимофеевич, их доля – кот наплакал, а дело-то весьма и весьма… подсудное. Хотя с золотом, оставленным своим помощникам, решение нашлось очень даже простое.

Пантелеймон Прокопьевич в пылу спора с физруком заявил последнему:

– Вы ещё с этим подарочком определитесь, а то не успеете из поселения выехать, как вас соответствующие органы перестренут.

– Вы, что ли, заложите?

– А хотя бы и