Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Супруги подождали до вечера, но, почуяв неладное, Герман засобирался в полицию. Там его успокоили, что пока не видят криминала, мальчишка вполне мог заиграться с товарищами допоздна где-нибудь во дворах. Жена чуть ли не с кулаками набросилась на вернувшегося из полиции мужа и сама, чуть не плача, выскочила на улицу. Оббегав едва ли не три квартала и добрую дюжину квартир одноклассников сына, с изнеможением плюхнулась на скамейку у своего подъезда.

Уже крепко смеркалось, и уличный фонарь тускло освещал детскую площадку, поэтому, когда к Старчихе подошёл какой-то шкет, даже не успела испугаться, а тот бросил на землю окурок и, сплюнув чуть ли не под ноги, спросил: «Ты, случайно, тётка, не пацана своего ищешь?»

– Сын из школы не пришёл.

– Из школы, говоришь, а ты в школе-то была? Вот видишь, сходи в школу да пошманай хорошенько и ещё скажи своему грамотею, чтобы с поисками крайних в нашей конторе заканчивал. У него своя работа, у нас – своя. Усекла?

Жена журналиста только рот раскрыла, а приблатнённого советчика уже и след простыл. Вышедшему во двор мужу сбивчиво объяснила, что был человек из фирмы, на которую он тень наводил, и посоветовал, во-первых, поискать сына в школьных подсобках, а во-вторых, чтобы ты со своими журналистскими расследованиями повременил.

– У Старцева отлегло от души, и он спросил жену: «Что, так изысканно и выразился?»

– А тебе одному, что ли, положено так выражаться? – И пока возбуждённые супруги добирались до школы, благо она была неподалёку, через стадион от их дома, жена Старцева поведала мужу о «просьбе» парня.

– Эх, надо было сцапать этого «доброхота», хотя нет, ещё сунет нож под ребро, овчинка выделки не стоит.

«Потеря» действительно нашлась в школьной пристройке, у кучи дворового инвентаря, связанной и с кляпом во рту.

– Тут кто-то из своих орудовал и без здешних охранников явно не обошлось, – возмутился Старцев. – Ничего, я их раскручу.

– Тебе чего, неясно? Ты же всё пишешь и пишешь, вот и дописался, – ворчала жена, ведя за руку сына. – Понятно же, как до Гришкиной фирмы дело дошло, так и пошло-поехало. Сапрыкин, он с малых лет пакостным был, не понятно, как в комсомол пролез. У нас в училище, когда билеты меняли, самолично каждого допрашивал: «Сколько орденов у комсомола?» – Ему-то какая разница, сколько партия орденов на знамёна комсомолу повесила?

– Здесь ты неправа, ордена все заслужены были: за революцию, за Отечественную войну, а ещё за целину, кажется…

– Пять орденов было, – уточнил сынишка.

– Тебе-то откуда известно? – огрызнулся папаша.

– У нас ветеран в классе был, объяснял по порядку.

– Ишь ты, а я думал, вы совсем на своих телефонах «гикнулись».

– Они ещё и про полицию предупреждали, у меня совсем из головы вылетело, – спохватилась жена собкора.

– Понимаю, без полиции обойдёмся, хватит и того, что я с директором школы по душам побеседую.

Старцев всё-таки решил не бросать дела на самотёк и заявился в школу, весьма настроенный на ругачку.

Директриса, дама весьма внушительных размеров, только руками разводила, оправдываясь:

– В наше время бывает и похуже, мне завуч уже докладывала. Ваш сыночек сам виноват, слишком доверяет первому встречному и поперечному.

– Доверчивость – по-вашему, недостаток? – Герман понимал, что директриса здесь мало в чём виновата, а больше он, Старцев, высунулся со своею статьёй, но это не значит, что нужно детей всей пишущей братии под арест в сараи сажать.

– В вашем случае – недостаток. Ему мальчишки сказали, иди, мол, там тебя кто-то ждёт. Вот и вышел казус.

– Да, казус, а лично у вас никто с фирмой Григория Сапрыкина не связан?

– Лично у меня – нет! – Директриса стала выказывать нетерпение, пристукивая карандашиком по столу, и Герман понял, аудиенция закончена. Дома он не стал рассказывать о результате посещения школы, а с Магдой в редакции поделился:

– Чуть голову сыну не открутили наши фигуранты.

Та же не выказала никакого удивления:

– Издержки профессии. Ты, старче, продолжай копать эту тему, народ тебя не забудет.

– Веночков на могилу натащит или оркестр закажут, – скривился журналист.

– Зачем же так мрачно? – ответила Магдалена Георгиевна. – Я тебе про свою сестру двоюродную расскажу, у неё конфликт на работе вышел с одной крученой дамочкой, та и пообещала, мол, смотри не зарывайся, а вскоре дочь из школы не пришла. Ясное дело, заигралась с подружками, а сестра сразу не в милицию, а к каким-то уголовным авторитетам сунулась. У неё первый муж уголовником был и, значит, девчонка от него.

– То девчонка от уголовного авторитета, а то я, – Старцев безо всякого пиетета посмотрел на свою начальницу.

– Ты дослушай сначала. – Магдалена недовольно пристукнула по столешнице рукой. – Ту тоже предупреждали и соседи, и на работе, что в милицию надо, тогда ещё полицейских не было, а сестра закусила удила и пошла по корешам супруга. Тех гордость заела, знаешь это: «Наших бьют!» – И началась чуть ли не Варфоломеевская ночь…

– Дочку-то вернули?

– Да дочку вернули, только до сих пор по больницам таскается, психику нарушили… Так что главное – не тушуйся и держи хвост пистолетом, Старцев.

4

Держать хвост пистолетом у Германа получалось плохо, хотя он задумал издать брошюру о неприглядных делах на золотых приисках, а посему вскоре наведался опять к Григорию Семёновичу. На удивление, к директору «Золотого пояса» его пропустили сразу.

Гриша долго изъяснялся о трудностях в своей работе, о препонах для бизнесменов, и вообще хоть головой в омут. Старцев ничуть не поверил стенаниям старого комсомольского секретаря, помня, какие доходы имеет Гришкино предприятие от хищнической добычи золота в Приенисейской тайге, опять взялся за прежнее:

– Мне моё начальство поручило осветить работу не только вашего предприятия, но и ещё нескольких подобных. Вот и свяжем воедино все факты, мешающие работе в такой, можно сказать, стратегической области народного хозяйства.

С народным хозяйством Старцев явно покривил душой, если народу чего и перепадало, так сущие крохи. Однако Сапрыкин выявлять факты, мешающие работе предприятия, не захотел. Мягко выпроводив назойливого корреспондента, приказал Ждану Сергеевичу:

– Больше этого писаку ближе чем на двести метров к проходной не подпускайте, и пусть хоть сам Николай Угодник за него хлопочет. Только для Старцева были бы намного полезней хлопоты святого Николая перед начальником ГАИ.

То ли народный заступник действительно помог, то ли надобность держать собкора в подвешенном состоянии пропала, но утром, придя в редакцию, Старцев обнаружил, что автомобильные права и документы на машину лежат на его столе. Секретарша Верочка прощебетала:

– Из полиции доставили, я сразу к вам принесла, Герман Николаевич.

– Спасибо, Вера, – поблагодарил обрадованный собкор услужливую