Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

плеча: «Ты знаешь…» – И замолчал. На стене он заметил ту самую «переломку», с которой Вадим носился во времена их студенческой практики. Из-за этого допотопного «инструмента» не Вадим, а он – сегодняшний провожатый, перенес тогда Светку через ручей и потом помогал на крутом подъеме, а ее будущий муж карабкался впереди и, надо полагать, отчаянно ревновал, потому что черный зрачок перекинутого через Вадимово плечо вниз стволом ружьеца грозно следил за беспечной парочкой. Вспомнилось чеховское ружье, что в конце концов должно выстрелить. Хозяйка квартиры, перехватив взгляд мужчины, разрыдалась вновь, причем тяжко, по-вдовьи. Это надо же, Светка – вдова, дико звучит такое, а разве его одиночество – вещь нормальная? До сих пор сердце ноет о той девчонке, с которой и целовался всего-то дважды: первый раз у костра, когда фант отыгрывал, а второй, как ни странно, на ее с Вадимом свадьбе, в студенческом общежитии, где невеста в разгар пирушки, словно чувствуя за собой вину, заманила поклонника в бытовую комнату и там вдруг прижалась к нему, послушная, он же, только после того как наткнулся на девчоночью ладную грудь, сообразил, что другой будет вскоре ласкать его Светку, и тогда, обнимая трясущимися руками разгоряченное тело чужой возлюбленной, представил ее своею… Ничего у них больше не было. После вышли к гостям порознь, и одно лишь он слышал: «Горько!» – да мелькало в толпе подвенечное белое платье…» – воспоминание лёгкой болью задело нынешнего пленника обстоятельств, и Андрей удивился, что время, скорей всего, так безжалостно сгладило все углы давней трагедии и в его, и в Светкиной жизни. Он лежал на пропахшей чужим потом рабочей одежде и почти бездумно пялился в темноту, из которой на него наплывали такие грустные, хотя уже почти анестезированные, воспоминания. Старцев тоже ворочался, скорее всего, во сне, потому что его постоянные всхрапывания мешали уснуть. «Наверное, жена с ним вместе не спит, если он такой беспокойный, – подумал Ветлицкий, – а может, это Герман о своей машине беспокоится?» – на такой ноте и Андрей нырнул в тягучую дрёму сна.

6

На следующее утро бригадир лично явился к «писателям» в сарай. Походил вдоль распахнутых створок ворот, попинал слегка своё шансовое добро и заявил тоном, не терпящим возражений:

– Вы, братва, я вижу, народ грамотный, понятливый, а посему решил так: выкладывайте все ваши сбережения на бочку – и расстанемся полюбовно.

– За что? – было заикнулся Ветлицкий.

– А хотя бы за ночлег под охраной, за питание, оплата за стоянку автомобиля и вообще, считайте штраф за вторжение на чужую территорию. Я понятно выражаюсь, а если вас такой расклад не устраивает, другие варианты не принимаются.

Старцев и Ветлицкий хотели было поторговаться, поняв, что наказание строгим не будет и это всё-таки выход, поэтому вывернули карманы, представив всю свою наличность добродушному бригадиру. Тот, словно оправдывая сложившееся о нём впечатление, деньги пересчитывать не стал, а отделив несколько дензнаков, протянул их Старцеву:

– Здесь вам на бензин, корреспонденты, а то по сей жизни даром только птички поют, хотя я лично придерживаюсь другого понятия, что деньги – зло.

– Когда их нет, – добавил Старцев.

– Правильно понимаешь, литератор, а остальные, – он кивнул на купюры, которые Старцев ещё не убрал в карман, – остальные гонорарами за свои сочинения доберёшь. Правильно я говорю, господа писатели?

Позже, по дороге от места расположения ООО «Смена», Старцев зло заметил:

– Разговорчивым попался наш собеседник, ещё и шутки юмора понимает.

– Скажи спасибо, Гера, что отделались лёгким испугом, а то прикопали бы нас под одной из здешних берёзок, и всё.

– Не всё, свидетелей слишком много было, а убить человека – это тебе не фунт изюму слопать.

– А ты фунт изюму за раз не осилишь.

– Может, и не осилю, я не пробовал, но дороговато нам обошлась ночёвка на свежем воздухе, по цене лучшего столичного отеля, да ещё у таких приличных господ…

Ветлицкий только тяжело вздохнул и подумал, что жену свою, Валентину, ему обрадовать будет нечем и снова придётся заняться порядком поднадоевшим репетиторством, опять втолковывать деткам правила правописания и, видя их лукавые физиономии, осознавать, что нужны эти правила будущим строителям капитализма как телеге пятое колесо. Вспомнилось, что в школе тоже занимался без большой охоты, и когда бы не первая его учительница Нина Александровна, у которой кроме назидания всегда находилось такое, что позволяло осваивать предмет, тот же русский язык, без видимого напряга. Вот она наклоняется над его тетрадью и говорит: «ВМЕСТЕ, Андрюша, пишется ВМЕСТЕ, чувствуешь, «В» вместе?» – До сих пор Ветлицкому помнятся такие нехитрые приёмы правописания… Жалела его учительница, почти сироту, которого воспитывали бабушка и материн брат дядя Миша, книжки дарила, на автобус «трёшки» совала втихаря от других учеников, и Андрюша брал, не задумываясь, что у Нины Александровны своих четверо детей было, а «трёшки» эти в их семейном бюджете были явно нелишними.

Часть 4

Глава 1. Дела семейные

Возвращаясь домой, Ветлицкий увидел, как его жена быстрым шагом удаляется от своего подъезда в неизвестном направлении. Для посещения магазина её одежда явно не подходила. «Может, ещё со школы не переоделась?» – подумал незадачливый любитель приключений на свежем воздухе. Сначала он хотел окликнуть Валентину, но что-то остановило его. Конечно, как и всякий культурный человек, Андрей считал моветоном устраивать слежку за родным человеком, тем более Валентина Дмитриевна была взрослым человеком, таким взрослым, что на целых три года старше своего сумасбродного нового супруга. До поры из знакомства будущая жена Ветлицкого уже побывала замужем и даже успела развестись. Андрей как-то сразу поверил в вину её первого мужа, в последнем присутствовал полный набор пороков. Правда, информация о семейной жизни выдавалась весьма дозированно, от встречи к встрече, только с таким же успехом можно было перечислять грехи любого из известных ему особей мужеского пола. Да Ветлицкий и сам знавал за собой множество грехов, ладно бы с незамужними женщинами типа Светланы Куксовой, пусть пухом будет ей земля, но и с такими, как Кирочка Левашова или Надька Вострецова, хотя та и была незамужней, но это её любовнику – бизнесмену Пулькину фактически «наставлял рога» наш «честный малый», даже с Магдаленой Сунцовой, сначала замом редактора, а потом и гендиректором газеты «Енисей», предпринимал попытки завести любовные шашни ревнитель целомудренности в семейных отношениях.

Пока этак-то рассуждал и старался найти оправдания слежке за женой, Валентина была уже далеко от мужа и пришлось наддать ходу и даже чуть ли не перейти на бег.

Жену он застал у самого подъезда досель